Истинная для врага Дракона - Милана Вейр

Но попытки разобраться в себе только усугубляли боль. Внутренний протест и непонятная горечь выбивали из равновесия. Мне хотелось броситься туда, в палатку, где они остались вдвоем, и остановить это.

Слезы снова навернулись на глаза. Не выдержав, я поднялась и направилась к нашей с Лиорой палатке.

— Я пойду спать, — бросила Кайрану, чтобы не отвечать на лишние вопросы.

Он пожелал спокойной ночи, но я уже не могла ответить.

Слезы душили. Подойдя к палатке, я обернулась.

Кайран пристально смотрел в ту сторону, где скрылись Адриан и Лиора. Солдаты тоже не обращали на меня внимания.

И тогда, повинуясь неосознанному порыву, я свернула к деревьям.

Природа всегда действовала на меня успокаивающе. Пройдусь, остужу голову, приду в себя. Да и там меньше вероятности, что кто-то услышит мой плач.

Я углубилась в лес, почти не разбирая дороги, стараясь уйти подальше от людей.

Слезы уже катились по щекам. Я едва не спотыкалась о корни, цеплялась за ветки, но все равно шла вперед, пока между мной и стоянкой не осталось только темное дыхание леса.

Остановилась у небольшого озера. Его поверхность таинственно мерцала отражениями звезд.

Я подошла к воде и села прямо на берег, не заботясь о платье. Зачерпнула ладонями прохладную воду и плеснула в лицо. Потом еще раз. И еще. Пока кожа не онемела от холода, а слезы наконец не перестали литься.

Я старалась не думать о том, чем они были вызваны на самом деле.

Получалось плохо.

Сейчас Адриан должен быть с моей лучшей подругой. Все идет по плану. Он считает ее законной женой и ведет себя соответственно.

Я не думала, что будет так трудно это принять. А то, что он явно потерял ко мне интерес, пробудило во мне какой-то непонятный протест.

Я боялась признаться даже себе, что вчерашний день был одним из самых светлых за последние годы. Я чувствовала себя живой, купаясь в лучах его внимания. Говорила, спорила, злилась, смеялась почти по-настоящему.

Почему я такая дура? Почему чувствую это, продолжая его ненавидеть?

Шорох за спиной заставил меня очнуться. Ну что я наделала? Ушла в лес одна, даже ножа с собой не взяла.

Я вскочила и повернулась на звук, мысленно прикидывая, не поздно ли кричать. Вдруг мои спутники все же услышат, хоть я и ушла далеко. Крик застрял в горле. На берег вышел Адриан. Я застыла, глядя на него с открытым ртом.

Почему он здесь? Как нашел меня? Не успела я опомниться, как он бросился ко мне. Как хищник, наконец настигший добычу, которую искал весь день.

В его глазах, горевших золотом в темноте, не было ничего, кроме желания. Но это желание не было холодной прихотью победителя. Оно было слишком живым, слишком голодным, слишком отчаянным.

Будто он тоже долго сдерживался. Будто его привело сюда то же безумие крови, от которого я пыталась бежать.

Мир исчез.

Я задохнулась в его руках и ощутила вкус его губ — жестких, властных, обжигающих. Пальцы запутались в моих волосах, запрокинули голову, заставляя раскрыться навстречу поцелую.

Этот поцелуй был безумным. Неистовым. Почти злым.

Что-то во мне ответило с той же силой. Я не нашла в себе сил сопротивляться. Не потому, что не могла вырваться, а потому, что в тот миг и не хотела этого. Я не думала ни о Лиоре, ни о плане, ни о мести, ни о том, что должна ненавидеть этого человека каждой клеткой тела. Я могла думать только о том, что он здесь.

Со мной. Не с кем-то другим.

Со мной.

На миг мне показалось, что я сошла с ума. Или уснула на берегу озера, и все это лишь сон. Ведь Адриан должен быть сейчас с той, кого считает своей женой.

А если это сон… Можно позволить себе маленькую слабость.

Глава 18

Глава 18

Я все никак не мог привыкнуть к тому, как сильно на меня действует ее присутствие.

Ни одна женщина прежде не вызывала во мне такой острой, почти мучительной потребности быть рядом. Просто смотреть на нее. Слышать ее голос. Ловить запах ее кожи и волос, даже если она стоит в нескольких шагах.

Я прощал ей дерзости, каких не простил бы ни одной любовнице.

А если и думал о наказании, то совсем не о таком, каким наказывают за неповиновение. Хотелось другого: заставить ее забыть гордость, сбить эту вызывающую надменность, довести до того состояния, когда она сама потянется ко мне и попросит о близости.

От одной мысли об этом кровь становилась горячей.

Жаль, она все еще невинна. И к тому же подопечная человека, которого я уважал и ценил. Если бы не Кайран, я бы, не раздумывая, предложил ей свое покровительство и больше не выпускал из поля зрения.

Я безумно хотел ее.

Это желание было почти болезненным. И я не находил в себе сил бороться с ним.

Накануне вечером я понял еще одну неприятную истину: рядом с Велеей я становлюсь слабым. Уязвимым. Вместо того чтобы пресечь ее возмутительные обвинения, я начал оправдываться.

Позже, очнувшись среди ночи в своей палатке, я едва зубами не скрежетал от злости на себя.

Она всего лишь женщина. Моя подданная.

Как она смеет читать мне нотации, словно мальчишке? И почему я позволил ей это? Неужели так ясно показал слабость, что она почувствовала ее и теперь пользуется?

Так дело не пойдет.

Ни одна женщина не одержит надо мной верх. Нельзя показывать, насколько сильно она меня занимает. Пусть знает свое место.

Я не сомневался: в конце концов добьюсь своего. Но всему свое время. У меня хватит выдержки.

Когда мы прибудем в Северицу, я отправлю Кайрана с каким-нибудь важным поручением, чтобы он не путался под ногами, и прямо скажу Велее, что намерен сделать ее своей фавориткой. Она всего лишь неопытная провинциальная аристократка. Не посмеет пойти против моей воли.

Да и не захочет.

Я был почти уверен в этом, наблюдая за ней весь день. То, как она иногда смотрит на меня. Как резко отводит глаза. Как вспыхивает, когда я оказываюсь слишком близко. Ее запах тоже не мог обмануть.

Девушка хочет меня так же сильно, как я ее.

На следующий день я решил придерживаться плана.

Показать всем, кто вчера мог счесть меня слабым, что это не так. То была лишь минутная потеря контроля. Временное помутнение. Не больше.

Судя по тревожной атмосфере вокруг, мне удалось вернуть пошатнувшийся,