Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Он резко поворачивает голову и орет кому-то через плечо:

— Ищите этих ублюдков!

Мужчины срываются с мест, протискиваясь сквозь толпу, и я слышу их тяжелый топот в доме.

— Не переживай, — воркую я. — Ваши бабы всегда к вам возвращаются. Надолго они нам не нужны. — И расплываюсь в улыбке. — Просто ради забавы.

Я замечаю, как его кулак оттягивается назад. Улавливаю каждую черточку на его перекошенном от злости лице, испытывая чистое, звериное экстазирование — потому что, если я и знаю что-то о Далласе Йегере, так это то, что его триггерит лишь одно. Неуважение.

Удар кулака в челюсть отбрасывает мою голову вправо, и я делаю частый, тяжелый вдох. Боль пронизывает лицо. Я отчетливо фиксирую ее.

Но в то же время внутри меня словно разливается прохладная вода.

— Еще раз, — шепчу я.

Он хватает меня за воротник и бьет снова; мои зубы впиваются в губу.

Грудь затопляет такая острая потребность, что пах наливается обжигающим жаром.

Я не могу остановиться.

Он так близко. Я должен почувствовать его.

Тараном врезавшись в него, я валю его на землю, и мы оба с грохотом летим вниз, продолжая бороться и колотить друг друга. Я вцепляюсь ему в горло, подсознательно ожидая, что с минуты на минуту нас кто-нибудь растащит, но ничего не происходит.

Почти оседлав его, я перехватываю его руки, пока он свирепо смотрит на меня снизу. Его тело подо мной напряжено до предела, каждая мышца играет под кожей, и он дергает мою рубашку, разрывая ее наполовину.

Перевернув меня, он прижимает меня к земле, впечатывая предплечье мне в горло.

— Как бы то ни было, — хриплю я, пока мы извиваемся и тремся друг о друга, — я все равно выиграю.

Он рычит, сильнее налегая на мою трахею, и его пах вжимается в мой.

— На следующей неделе ты все равно припрешься ко мне домой, — шепчу я ему прямо в губы, — и будешь косить мне газон.

— Не к тебе, а к твоему папаше, — выдыхает он мне в лицо. — У тебя нет ничего, чего бы тебе не преподнесли на блюдечке.

В воздухе висит густой аромат мыла и сигарет, я борюсь с его хваткой и вдруг чувствую что-то твердое.

На секунду замираю, не отрывая от него глаз. Затем слегка приподнимаю бедра — едва заметно для кого-либо со стороны.

Но он замечает. Мой член через джинсы трется о его, и я понятия не имею, возбужден ли я один или мы оба, но это чувствуют оба.

Приподнявшись, чтобы оказаться совсем близко к его лицу, я бросаю:

— Никто и никогда не подарит мне твою будущую жену. Она сама ко мне придет.

Его потемневшие от жара глаза опускаются на мои губы, и пульсация в его паху ощущается так чертовски хорошо. Я сцепляю зубы. Сука.

Я бью основанием ладони ему под подбородок, заставляя его глухо охнуть, пытаюсь вырваться, но он тут же перехватывает инициативу и снова впечатывает меня в землю.

На его губах появляется самодовольная усмешка... но тут его лицо озаряет всполох красно-синих огней.

Улыбка сползает с его лица, а я расплываюсь в триумфальной ухмылке.

Я же говорил.

Скинув его с себя, я поднимаюсь на ноги, и он поднимается следом. Мы даже не оборачиваемся, но прекрасно видим проблесковые маячки полицейской машины — она стоит слева, на улице, по ту сторону деревьев.

Мой отец жертвует кругленькие суммы полицейскому управлению, и вместо того чтобы отчитывать меня за хулиганство, офицер Теодор Грейди просто получает от меня смски с точными координатами и предупреждением явиться на поиски, если я не выйду на связь каждые двадцать минут.

Как я и сделал прямо перед тем, как войти в этот дом.

Я никуда не хожу без защиты.

Я с вздохом бросаю короткий кивок Лив, про которую уже успел совершенно забыть. Челюсть саднит, во рту чувствуется привкус крови от разбитой губы, но оно того стоило. Даллас идет по пятам, преследуя меня, пока я отступаю назад, и мне вовсе не хочется уходить.

Мне почему-то безумно интересно, что бы он сделал, не будь здесь копов. Насколько далеко мы бы зашли?

Но в голову закрадывается и другая мысль. Что бы он сделал, окажись мы одни?

— Каллум! — орет Майло. — Погнали!

Я взбегаю по ступенькам, разворачиваясь лицом к столовой и пятясь назад. Не сводя глаз с Далласа, я срываю с себя последние две пуговицы от своей рубашки за 385 баксов и швыряю ее ему под ноги на патио.

Может, захочет вернуть ее мне лично.

Перешагнув через порог, он пытается сократить расстояние, но я бегу обратно в дом.

Стоит ему войти, как я кружусь на месте и вместе с Майло, Винсентом и Кэмероном вылетаю пулей наружу. Возле тротуара припаркована патрульная машина Сент-Кармен, Грейди и офицер Чавес уже заметили нас. Я киваю им, пока Майло подпрыгивает и срывает флаг Семинолов с гаража Йегеров.

— Ах ты, черт... — шипит Чавес.

Даллас вываливается из дома, сбегая по ступенькам следом за Айроном и Трейсом.

По моей груди струится дождь, сердце колотится в бешеном ритме, а он не сводит с меня глаз.

— Майло, — предупреждающе бросает офицер Грейди.

Но я выдергиваю флаг из рук друга, замечая, как уголки губ Далласа ползут вверх, и впервые в жизни мне совершенно не хочется быть где-либо еще.

Я толкаю Майло локтем и киваю на двоих остальных:

— Разделяемся.

И мы бежим — все четверо бросаемся в разные стороны.

— Каллум! — орет Грейди.

Уперевшись носками в землю, я несусь сквозь грязь, огибаю лужайку возле бассейна Йегеров и ухожу все глубже в лес.

Друзей и след простыл, никакого плана у меня нет, потому что...

Чьи-то руки врезаются мне в спину, толком не дав опомниться и впечатывая в землю.

Перевернувшись, я судорожно отползаю назад, пока Даллас Йегер нависает надо мной.

У меня не было плана, потому что я с самого