"Секир Башка". Или телохранитель для императора - Дина Хоуп

— Ты думаешь, что победила? — сказал он тихо. — Ты ошибаешься. Война только начинается. Ты ещё пожалеешь, что встала на моём пути.

Яр выдержала его взгляд, и на её губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. Она шагнула к нему на полшага, чтобы он мог слышать её тихий голос.

— Вы помните наш разговор на балу? — спросила она. — Вы сказали мнеодну фразу: «Вы умны. Это опасно». И я запомнила каждое ваше слово.

Она сделала паузу, глядя прямо в его глаза, и добавила уже громче, с лёгкой усмешкой:

— Я запомнила. И теперь я вижу: оказаться умным действительно опасно. Особенно когда тот, кто об этом говорит оказывается неина той стороне.

Канцлер побледнел, но промолчал. Его губы сжались в тонкую линию. Гвардейцы вывели его из кабинета.

Когда его увели, Яр выдохнула и опустилась на стул. Рука снова заболела, но на этот раз от волнения.

— Всё хорошо, — сказал Эрман, подходя к ней. — У нас есть доказательства, и он будет осуждён.

— Я знаю, — ответила она. — Но он прав в одном: это, возможно, и правда не конец.

— Тогда будем готовы, — сказал Эрман.

В этот момент дверь открылась, и вошёл Авелий. Он оглядел кабинет, разгромленные ящики и бумаги, и спросил:

— Он был здесь, когда вы вошли?

— Да, — ответил Эрман. — Он отрицает всё, но улики достаточно серьёзны.

— Он сказал что-нибудь перед уходом?

— Сказал, что война только начинается, — ответила Яр. — Пытался меня запугать. Но я напомнила ему его же слова с бала.

— И что он ответил? — спросил Авелий с любопытством.

— Ничего, — усмехнулась она. — Ему нечего было ответить.

Авелий подошёл к ней, взял её за руку (здоровую) и тихо сказал:

— Я не позволю ему причинить вам вред. Ни ему, ни кому-либо другому.

— Знаю, — ответила она. — Но я должна быть готова ко всему.

— Вы будете готова, — сказал он. — Но не сегодня. Сегодня мы отдыхаем.

Он улыбнулся и отпустил её руку.

— Приходите ко мне на ужин. Сегодня вечером. Нам нужно обсудить нашу победу.

— Я приду, — ответила она.

Когда она вышла из кабинета, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее обычного, она поняла, что не боится канцлера. Она боится того, что не знает: что будет после всего этого, когда заговор будет раскрыт и враг будет повержен. Но она знала одно — она не одна.

Глава 26. Ужин

Когда Авелий вышел из её комнаты, Яр ещё несколько минут сидела на кровати, глядя на закрытую дверь. В груди было тепло, но и тревожно — как перед прыжком с высоты. Она не привыкла к таким разговорам. В её прошлой жизни не было места для тёплых слов и долгих взглядов. Были приказы, задачи, выживание. А здесь... здесь всё было иначе.

Она встала, поправила рубаху и жилетку, пригладила волосы. Ужин. С императором. Наедине. Это не было частью её работы. Это было что-то другое.

В дверь снова постучали — на этот раз вошла Мила с большим свёртком в руках.

— Госпожа Яр, — сказала она, — Его Величество просил передать это. Он сказал, что вы можете надеть что угодно, но подумал, что вам может пригодиться.

Яр развернула свёрток. Внутри лежала тёмно-зелёная рубаха из мягкой ткани, с серебряной вышивкой по вороту, и чёрные штаны с кожаным ремнём. Не платье. Не парадный мундир. Что-то среднее — удобное, но нарядное.

— Он знает, что я не ношу платья, — усмехнулась Яр.

— Он сказал, что это не обязательно, — ответила Мила. — Сказал, чтобы вы чувствовали себя удобно.

Яр подняла бровь.

— Удобно? Он так и сказал?

— Ну, он сказал «комфортно», — поправилась Мила. — Простите, госпожа, я иногда путаю слова.

Яр рассмеялась.

— Всё в порядке. Спасибо, Мила.

Она переоделась. Рубаха сидела идеально — видимо, Авелий запомнил её размеры, или Софья помогла. Штаны были мягкими, не сковывали движений. Она посмотрелась в зеркало. Выглядела она... хорошо. Даже несмотря на перевязанную руку.

— Ладно, — сказала она себе. — Это просто ужин. Ничего особенного.

Но внутри она знала, что это не так.

Ужин был накрыт в малой столовой — не в большом зале, где принимали гостей, а в уютной комнате с камином и окном, выходящим в сад. Стол был небольшим, рассчитанным на двоих. Свечи в канделябрах, бокалы, тарелки с едой — всё было просто, но со вкусом.

Авелий уже ждал её. Он тоже переоделся — в простую белую рубашку и тёмный камзол без орденов. Он выглядел почти как обычный человек. Почти.

— Вы пришли, — сказал он, поднимаясь.

— Я обещала, — ответила Яр.

Он пододвинул ей стул. Она села. Он сел напротив.

— Я не знал, что вы любите, — сказал он, указывая на стол. — Поэтому заказал всего понемногу. Мясо, рыба, овощи, хлеб. И вино. Если хотите что-то другое — скажите.

— Всё выглядит отлично, — ответила Яр. — Спасибо.

Они начали есть. Первые несколько минут прошли в молчании — не неловком, а спокойном. Яр чувствовала, как напряжение постепенно уходит. Она отпила вина, и оно показалось ей на удивление приятным.

— Вы часто ужинаете один? — спросила она.

— Почти всегда, — ответил Авелий. — Иногда с Эрманом и Софьей. Но это редко. Они заняты своей жизнью.

— А вы? — спросила Яр. — Вы не заняты своей?

Он усмехнулся.

— Занят. Но это не то же самое, что жить. Я управляю империей, подписываю указы, принимаю послов. Но когда я остаюсь один, я понимаю, что вокруг меня нет никого, кто знал бы меня настоящего.

— А сейчас? — спросила она.

Он посмотрел на неё.

— Сейчас я ужинаю с человеком, который видел меня в гневе, в страхе, в усталости. И не отвернулся.

Яр опустила взгляд.

— Я не отвернулась, потому что это моя работа.

— Нет, — сказал он. — Это не работа. Вы могли бы уйти. Могли бы остаться в темнице. Могли бы сбежать. Но вы остались.

— У меня не было выбора.

— Всегда есть выбор, — сказал он. — Вы выбрали остаться. И я благодарен вам за это.

Яр не знала, что ответить. Она взяла ещё кусок хлеба и стала жевать, чтобы заполнить паузу.

— Можно я задам вам вопрос? — сказала она наконец.

— Конечно.

— Почему вы не женились? Вы император. У вас должна быть жена, наследники. Но вы один.

Авелий откинулся на спинку стула и посмотрел на огонь в камине.

— Я был влюблён, — сказал он. — В Софью. Вы это знаете. Она выбрала Эрмана. И я не хотел жениться на ком-то другом просто для