После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа - Ольга Тимофеева

— До тебя не дозвониться, Давид.

— Значит, занят.

— Не кричи на мать!

— Вы что сговорились, а?

Смотрит на них и на меня. Как будто я с ними.

— Бл*т*, у меня завтра открытие кафе. А у вас что массовый гормональный сбой?

Мы втроем замираем и смотрим на него.

А я-то причем?!

— Мы с Лилей хотим помочь…

— Я просил о помощи? Вот ты думаешь, что без вас я не справлюсь? Ты, — ладонью в сторону матери, — со своими советами. Не хотел обижать, поэтому сглаживал. Тебе что, — кивает Лилечке, — ближе кофе не нашла где попить.

Да! Так им.

— Ты, — ладонью рубит по воздуху, — вообще…

— А я что? — пожимаю плечами.

— Ты что? Это ты меня спрашиваешь, ты что? Ты когда мне про детей собиралась сказать, а? Или никогда?

Глава 30. Давид

Бар гудит ровным фоном. Где-то стук стаканов о дерево, смех из-за соседнего столика. На столе у нас простая закуска, горьковато-сладкие напитки обжигают горло, но расслабляют.

— Ну, рассказывай, как живешь. Как мать?

Я откидываюсь на спинку стула, Саня сидит чуть облокотившись на стол. Служба въелась в осанку, в прищур, в привычку смотреть по сторонам.

— Как живу… Вернулись недавно. Купил тут квартиру в новом районе. Открываю кафе. У матери ноги больные, она инвалид, в коляске теперь.

— С ней не живешь?

— Она со всем справляется отлично, утром и вечером к ней сиделка приходит помочь.

— Мои тоже все кряхтят что тяжело, а сами потом сажают еще двадцать грядок, три парника. Бороться и переубедить бесполезно.

— Сами такими же будем.

— Тьфу-тьфу-тьфу. А Таисия как?

— Мы же развелись с ней тогда, потом я уехал.

— Да? Как так-то? Вроде нормальная девчонка была. Или изменила?

— Нет, — выдыхаю. — Не изменила. Мы тогда так… сцепились, поссорились. Мать, болезнь, переезд… Короче, не выдержали. Развелись.

Я стискиваю стакан пальцами и делаю глоток.

— Жалеешь?

Киваю головой.

— Сейчас встретил ее, пригласил в мое кафе поработать. Каждый день хожу и ругаю себя, что тогда отпустил.

— Так а в чем проблема?

— Теперь она вроде как замужем.

— Так вроде как или замужем? Какая-то неуверенность у тебя в голосе, Дава, — смеется.

— Да потому что она говорит, что есть, а я его никогда не встречал, хотя мы в одном дворе живем. Не видел его на площадке с детьми. А когда у них спрашиваю про папу что-то, они смотрят на меня как на белого медведя. Мол, ты о чем, дядя?

— Так… может она тебе назло это говорит?

— Да ладно…

— Женщины могут.

— Ну это как-то слишком.

— Давай я проверю, если хочешь.

— Как?

— Я теперь работаю там, где такие сведения получить можно легко.

— Что от меня надо?

— Скинь мне ее фотку, личные данные, дата рождения и телефон. Бывает, просто, однофамильцы, так надо точно идентифицировать. А я пробью завтра. Сегодня вряд ли — ночь, но завтра скажу точно.

— А давай. Хоть буду знать, кто там.

— Да. Может, еще вернешь.

— Не знаю… — качаю головой, — у нее ж еще дочки есть. У нас с ними как-то не очень ладится. Вернее, с одной нормально, со второй — нет. А какой там у них отец, кто знает…

— Не кипишуй, завтра узнаю все.

Телефон вибрирует. Тая. Как чувствует, что о ней говорим.

— Привет, Таюш, — ведет куда-то не туда, но я рад ее слышать.

— Ты что там, отдыхаешь?

— Я…. со своим другом тут, минутка жизни. Мы встречаемся раз в год.

— Все, заканчивай значит.

Усмехаюсь с этого тона серьезного.

— Ты прямо как жена командуешь.

Чмокает и злится. А мне нравится еще больше ее дразнить.

— Давид, сегодня ставят вывеску. Ночью. Нужно, чтобы ты был. И деньги наличкой привез рассчитаться, я тебе все скинула в сообщении.

— Какую вывеску? Завтра все, Тай.

— Представь, что мы завтра открываемся без названия над дверью. Представил?

— Представил…

Ее. Без одежды. В кафе. И мы одни.

— Еду.

— Ну и хорошо.

Снимаю деньги, вызываю такси. Голова шумит не от напитков, а от мыслей о бывшей жене. Нашелся же какой-то ушлый. Свободная стала и сразу уже ему понадобилась. Девочка моя...

Подъемник поднимает части вывески. Тая бегает, командует рабочим.

— Как дела тут?

— Другого времени не мог найти отдыхать?

— Надо было заранее предупредить, я бы не занимал этот вечер.

— Как будто ты не знал, что у нас открытие! — разворачивается и возвращается к монтажникам.

У нас…

Отхожу к двери, опираюсь, наблюдаю.

Как она бегает и командует. Я хочу ее вернуть. Это определенно то, чего я хочу сейчас сильнее всего.

— Давид, хватит улыбаться!

— Я всегда так улыбаюсь, когда ты командуешь. Ты такая сексуальная.

Отталкиваюсь и иду в ее сторону. Вокруг темно, уже прохладно, хочется ее согреть.

— Давид!

— Отойди, пожалуйста, пока не повесим — я кусаюсь.

— Извините, гражданка волчица.

Такая она… моя и не моя. Ну, вот где этот муж? Ночь, она тут одна. Среди мужиков левых.

Ну как одна… со мной не одна, конечно. Но держать себя в руках сложно. Хочется потрогать. Обнять. Пощупать.

Но я жду, когда все установят, расплачиваюсь, зову в кафе, но свет не включаем. Ей хочется посмотреть на ночную эстетику. Мне хочется посмотреть на нее.

— Мне очень нравится, — подхожу ближе и шепчу, чтобы не портить момент.

— Давид...

Такая она… что обнимаю ее одной рукой и притягиваю