После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа - Ольга Тимофеева

Зато довольные, расслабленные и сбросившие напряжение.

— Вы что там, чокопай втихаря ели?

— Амм… — Давид поднимает брови, делает вид, что все под контролем. — Уже в машину отнесли сразу.

— А что отнесли? — прищуривается Амина.

— Секрет. Так, вы список составили?

— Да.

— Да.

У Виты в рисунках, у Амины что-то буквами написано.

— Тогда едем в магазин и за бабушкой.

После контрольной закупки, мы уже все в машине, едем к больнице. Амина в кресле сзади держит пакет с цветами, Вита внимательно смотрит в телефон и навигатор, пришлось ей установить, как у меня, чтобы лично контролировала маршрут.

Ирина Марковна уже сидит во дворе клиники и ждет нас на скамейке. Увидев нас, вскакивает, но тело еще плохо слушается, тут же оседает на место.

— Мам, аккуратно.

Девчонки подбегают за ним, дают ей пакет, букет, воду, все, что успели притащить.

— Спасибо, мои родные, — улыбается Ирина Марковна, глаза блестят. — Я так по вам соскучилась.

— Я к врачу подойду, — предупреждает Давид, — подождите меня.

Берет один из пакетов и оставляет нас с бывшей свекровью. Хотя почему бывшей, может, и не бывшей.

Вита с Аминой уже рисуют на асфальте врачей.

Ирина Марковна смотрит на них и улыбается, а потом поворачивается ко мне.

— Тая… — тихо. — Спасибо тебе.

Я поднимаю глаза.

— За что?

— За то, что не отвернулась. За то, что была рядом, когда я того совсем не заслуживала. Я ведь… сомневалась в тебе. Думала… всякое. А теперь понимаю — зря. Если бы не ты, Давид бы, может, и не поверил мне больше никогда. И не сделал бы этот шаг.

Я вздыхаю, сжимаю пальцы на ремне сумки.

— Главное, не повторяйте своих ошибок.

— Чудесные такие у тебя дочки.

— А у вас внучки.

Она кивает. В глазах снова блеск.

— Пока лежала там, многое переосмыслила. С одной стороны, страшно было, что не проснусь. С другой, понимаю, как много упустила, желая сыну лучшего, все казалось, что знаю лучше, что оберегаю. Он же там все время хмурый был, я переживала, что из-за меня, потом сюда вернулись, но ничего не менялось. Я ему девушку нашла хорошую…

— Подходящую….

— Ну да… — выдыхает и кивает. — А все равно не то. Он только когда тебя встретил опять улыбаться начал, а как про дочек узнал, так вообще старый Давид вернулся. но я это поняла только в больнице. Наверное, он всю жизнь только тебя и любил по-настоящему…

— Я простила его, и вас прощаю, только больше так не делайте. Не решайте за других, как им жить.

— Спасибо, Тая, — кладет прохладную руку на мою и сжимает. — Давиду повезло с тобой очень. Он уже сделал тебе предложение еще раз?

— Нет, да и не до этого было.

— Вот он у меня…

— Ирина Марковна, вы обещали не вмешиваться.

— Так я же наоборот теперь хочу, чтобы сошлись.

— Мы сами все решим. Вот у вас теперь есть внучки. В воспитание их лезть не надо, а вот какие-то навыки передать — это пожалуйста. Можете учить их шить, вязать, плести, рисовать, готовить, — тут я только за.

— Ну что, едем домой? — возвращается Давид.

— Да.

Давид ее подхватывает, помогает дойти до машины.

— Сынок, я уже сама могу.

— Давай ты сама, мам, но не сегодня. Нам рекорды не нужны.

Усаживает маму на заднем сидении, рядом с автокреслами девчонок. Сам на водительское. Я — рядом.

Трогается и переплетает наши пальцы.

— Мам… — тянет Давид.

— Да.

— Ты же как поправишься, будешь девчонок брать на выходные, а то нам с Таей надо пять лет наверстать…

— Давид! — шиплю на него. — Перестань. Твоя мама после операции.

— Буду-буду, — отзывается она. — У меня, если что, еще и на внука хватит сил…

Конец.