После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа - Ольга Тимофеева

— С тобой рядом вообще сложно держать настрой серьезным, — пальцами едва-едва задевает мое запястье, соскальзывает туда, где бьется пульс.

Кожа сбрасывает искры мурашек к локтю, будто в кафе потянуло сквозняком. Не тянуло.

— Ты пьян, завтра стыдно будет за то, что делаешь.

— Мне? Стыдно? Скажи, что нет никакого мужа.

Шершавое тепло от его дыхания пробегает по ключице к плечу. Сердце спотыкается. Раз. Два… Пять.

— Есть. Давид, если ты не прекратишь, то я завтра уволюсь и сам открывай тут все.

— Пусть тоже приходит на открытие.

— Он занят.

— Или его нет?

— Давид…

— Я тебя знаю, Тая, — облизывает губы и берет пальцами кончики моих волос, перебирает их. — Если бы у тебя был муж или мужчина, которого ты любишь, то ты бы вот так с посторонним не стояла в полуобнимку в кафе.

Резко наклоняется. Касается влажно моих губ.

Пальчики сначала подгибаются, а потом выпрямляются. И вжух — я влепляю ему пощечину.

— Ауу.

Отталкиваю его.

— Я увольняюсь, — выскальзываю из его рук.

— Тая, ну извини, — наперерез мне. — Больше такого не повторится.

— Конечно, не повторится, потому что я тут больше не появлюсь. Приставания пьяного начальника я терпеть не буду!

— Я понял! — поднимает руки ладонями ко мне. — Больше не буду.

Хоть и полумрак, но глаза его вижу.

— Обещаю, больше не буду. Ну, подожди, — отходит от меня, где-то роется, бренчит связкой ключей. — Держи. Сделал тебе дубликат.

— Это чтобы я приходила в пять утра, а потом в двенадцать его закрывала?

— Это чтобы ты могла в любое время прийти и уйти, — вкладывает в руку, — даже если меня тут нет. Идем домой, я провожу.

— С тобой идти опасней, чем встретить тут кого-то.

— Ну сказал же, не буду больше. Повело… — ухмыляется.

Закрываем кафе. Идем в сторону дома.

— Знаешь, много думал тогда, как правильно было поступить.

— Все равно кто-то бы проиграл, поэтому “правильно” нет. Каждый сделал так, как ему удобно и выгодно.

— Делал, да, но что в итоге потерял…

Если смотреть так, то да. Он потерял меня и детей. Я только его. Три против одного. Так-то да, он больше в проигрыше.

Дома Лена уже уложила всех детей спать, сама лежит и залипает в телефоне.

— Ну, как там? — шепчет в коридоре, чтобы никого не разбудить.

— Все супер, Ленусь, спасибо, — стягиваю кроссовки, — вывеска это что-то. Теперь точно можно открываться.

— Я рада. А этому твоему как?

— Тоже понравилось. Он еще после бара был, так вообще на все согласен был.

— Тай, Стасик тут у тебя уснул.

— И ты оставайся.

— Саня сейчас вернется, надо встретить его с работы.

— Ну, так встречай, — играю бровями, — я утром Стасика приведу.

Им в их однушке порой бывает сложно нормально “встретить мужа с работы”.

— Спасибо, Таюш.

Проверяю детей, умываюсь, ложусь в кровать.

Вокруг тишина и темнота.

Только сейчас расслабляюсь. Начинаю чувствовать.

Его губы на своих. Остатки его аромата. Как он будто маски все свои сбросил сегодня и снова тот же Давид, за которого я выходила замуж и которого любила.

Мне бы тоже маски сбросить и понять, что я чувствую.

Но додумать не успеваю и засыпаю.

Сдаю Виту с Аминой в сад, целую в макушки и иду в кафе. Хоть оно не мое и не у меня открытие завтра, но все равно как-то не по себе. Давид скидывает сообщение, что ему надо что-то уладить с документами. Ни слова про вчерашний вечер.

Хорошо, если все забыл.

Хотя не верится что-то.

Но теперь у меня есть ключи от этого места. Включаю свет, кофе-машину. Пока делается кофе, снова пробегаюсь, проверяю, что все готово и ничего не пропустили.

Салфетки — есть, морсы — в холодильнике, сиропы, флаеры…

Все равно же что-то забудем, но пусть это будет минимально.

Готовлю себе два сырника, как слышу стук в дверь.

Кого еще там принесло?

Вытираю руки и иду. Мы забыли растяжку, что мы открылись. А так да, не понятно. Работаем мы или еще нет.

Зато, когда выхожу в зал и смотрю на стеклянную дверь. Внутри сразу встает дыбом встают все ворсинки.

Ирина Марковна. На коляске. Охает, ахает, что-то там причитает за дверью. Рядом с ней лощеная брюнетка примерно моего возраста: идеальная гладкость волос, строгая блузка, машет что-то Марковне в такт.

Еще и Давида нет. А значит, это будет совсем не “визит вежливости”. Я же просила меня предупреждать, если она приедет.

Открываю им.

— Доброе утро, Таисия, — протягивает каждую букву Ирина Марковна, как сдачу. Вкатывается на своей коляске, как черепаха Тортилла.

— Здравствуйте. Давида нет.

— Еще нет? Ай-ай-ай. Надо срочно его найти. Лилечка, звони. Это же какой позор, — театрально хватается за грудь в предынфарктном состоянии.

Лилечка… со мной не здоровается. Собирает губы уточкой и с “видом спеца” осматривает тут все.

— А что случилось, Ирина Марковна?

— Ты видела эту вывеску? Это кто прилепил? Это… вот не уследишь, все, там такого наделают. Нам перепутали что-то. Сняли нашу и прицепили не пойми что.

— Ирина Марковна, — ноготком указательного пальца эта Лилечка выводит по уголку губ, — а тут везде пробито это “Витаминка”, - говорит так, будто там написано “кишки кобры”.

— Это теперь название этого кафе, — успокаиваю их.

Ну мне кажется, что успокаиваю, а на самом деле, как будто нет…

Они не сговариваясь разворачиваются и смотрят на меня.

— То есть как название?

У Лилечка от гадливости даже губа подергивается.

А у меня внутри сироп вяжет. Это тебе Марковна за все хорошее.

— Вот так. Давид поменял концепцию. Теперь это детское кафе, — натягиваю улыбку.

— Я