После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа - Ольга Тимофеева

— Подлиза, — дразнится Вита.

— Баклажан, — тут же получает ответочку.

— Какое у тебя платье красивое, Амина, — отмечает Давид и она прямо тает. Щеки заливаются румянцем, губы поджимает.

— У меня еще вот тут блеск, — вытягивает руки вперед.

— Очень красиво. Так. Раз все в сборе. Правила такие, — объявляет сам. — Каждый пробует по одной ложке каждого вкуса. Между ними — глоток воды. Не миксовать!

— Кто миксует — тот шкалопендра, — кивает Вита серьезно.

— А кто ест больше одной ложки — тот медуза грагона, — Амина.

— Не ругаемся! А то сейчас мороженое будем пробовать я и Давид.

Все притихли сразу. Я приношу повязки для волос, но они такие плотные, что натягиваю их на глаза, чтобы не подсматривали.

Ваниль.

Амина: — Вкуш как у облака в тапочках. Берем.

Вита: — Скучно. Тройка с плюсом.

Клубника.

Амина едва не мурчит: — Мое.

Вита: — Похоже на… творог.

Кривится, потому что творог в сыром виде, она не любит.

Шоколад.

— Слишком сладко, — бурчит Вита. — Сахарный штраф.

— А мне норм, — Амина уже облизывает ложку.

Манго.

— Вкусненько, — Амина.

— Пахнет как шампунь у воспитательницы, — Вита морщит нос.

Чизкейк.

— О-о-о, — Амина. — Как торт, только без свечек.

— Тяжеловато, — Вита стучит по стаканчику, как молоточком. — В обед не ставить, вечером можно.

Давид смотрит на меня, потом на них.

— Вы сговорились что ли?

— Почему? — переспрашивает Вита.

— Потому что все что понравилось тебе, не понравилось Амине и наоборот. А что заказывать-то? Может, я вам оставлю, а вы с папой попробуете и решите, что вам всем понравилось больше?

— А кто за папу будет? Ты? — с надеждой смотрит на него Амина.

Глава 26. Обложили меня

Давид как-то странно на меня смотрит.

А-а-а-а!

Догадался, что ли? Или нет? Но уже явно что-то чувствует.

— Амина! Ну, посмотри, какое ты пятно посадила на платье, — переключаю внимание на дочку.

— Где? Аааа!

Хватает салфетки, локтем задевает воду. Та проливается на стол, стекает Давиду на брюки.

Вита над ней смеется.

Я хватаю полотенце и начинаю вытирать стол.

Амину отправляю в ванную, Вита остается с нами.

— Давид, я просила, — грозно шепчу ему, — не начинать эту тему.

— Какую тему? — громко переспрашивает Вита.

— Тебе какое мороженое больше всего понравилось?

— Мне никакое.

— Вита, ты же любишь обычный пломбир.

— Нуууу… оно какое-то другое.

— А тебе, Тая?

— Да мне вот в этой коробке больше понравились. И они, — киваю на дочек, — такие себе дегустаторы. Сегодня им это нравится. Завтра нет.

— Итак, протокол дегустации: победила коробка номер 2. Замечания получили "манго — как шампунь у воспитательницы" и шоколадное — получило сахарный штраф.

— Ну, если все, то можешь идти.

— Спасибо, ухожу.

… и тут из ванной:

— Маааам! Вода не уходит! — Амина уже на полтона до трагедии.

— Сейчас… — бросаю мороженое и иду посмотреть. Ванна набрана на треть, Амина помылась, а воронка лениво крутится, как улитка на пенсии.

— Засор? — заглядывает Давид, Аминка прячется за шторку.

— Засор. Все, Давид, давай, пока. У меня дела.

— Давай я помогу.

— Сейчас вода стечет и я засыплю средство.

— Стечет, а потом опять все останется. Надо прочистить. Давай ведро и тряпку, — кивает мне.

— Подожди, этого зайца надо спасти, тонущего, — киваю на Амину.

Расправляю полотенце и кутаю ее.

— Сама беги, ты тяжелая уже. Пижама в шкафу.

— А можно Давид? — и смотрит на меня просяще.

— Давай, — он сам меня отодвигает и берет кокон из полотенца и Амины.

— Куда тебя нести?

— Туда, — она вытаскивает ручку и королевским жестом показывает на свою комнату и обхватывает его за шею ручкой. О чем-то шепчутся.

И это… так мило, что я почти готова ему рассказать все.

Достаю ведро и тряпку. Вантуз. Что-то пытаюсь им сделать. Вроде как даже немножко, но быстрее вода стекает.

Когда он возвращается, закатывает рукава, снимает шланги под ванной. Амина уже в пижаме забегает к нам и тоже заглядывает.

Изнутри вылезает эпический комок — волосы, нитки и блестки. Амина, покраснев, хлопает ладошкой.

— Ой, это мои блештки и бантики.

— А зачем ты корону в воду опускала?

— Чтобы блештела.

— Немножко Вселенной каждой принцессы, — сухо резюмирует Давид, промывает детали под водой. — Так. Еще фильтр-сетку прочистим… и — внимание — у вас тут гибкий шланг подтекает, видишь? — кивает мне на тонкую блестящую струйку у накидной гайки.

— Серде-е-е-ечно, — тяну, — обожаю сюрпризы по вечерам.

— Пять минут, — повторяет. — У меня в квартире есть фум-лента и ключ. Я быстро.

Давид исчезает, а девчонки начинают закидывать меня вопросами. А что сломалось? А это страшно? А мыться теперь нельзя? А кто виноват…

Когда Давид возвращается с маленьким чемоданчиком, Вита встает рядом, как младший механик:

— А это что? А это зачем? А почему так?

— Это — разводной ключ. Им чинят все, что можно починить быстро, — терпеливо объясняет Давид. — А это — лента, чтобы вода не капала. Как скотч, только для взрослых.

Затягивает гайку, подматывает, собирает шланги назад. Сидим и ждем все, когда наберется вода. Потом ее спускаем. Она бежит бодро, не подтекает. Воронка воды, как в рекламе моющих средств.

— Готово, — поднимается неожиданно так резко, что я не успеваю отойти, и прижимает меня к стиралке.

Заглядываю в его глаза и как на паузу ставит. Как будто все так, как было до развода. Только теперь у нас еще есть дети.

Выдыхаю, а сделать новый вдох забываю.

— А вы сейчас целоваться будете? — вклинивается