После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа - Ольга Тимофеева

стою у их двери с тортом, который сама испекла, в руках и нелепым букетом, который на самом деле был по акции. Я репетирую в голове: "Здравствуйте, я Тая", хотя Давид уже десять раз говорил, что все будет хорошо, "они тебя полюбят, я знаю".

Но все равно. Он не принц Датский, конечно, но я повар в детской столовой, а он сын успешного в городе бизнесмена.

И вот нам открывают дверь. На пороге — она. Ирина Марковна. Идеальная укладка, бежевый кардиган, брошь с жемчужиной, взгляд — как сканер в аэропорту.

— Мам, привет, — Давид пропускает меня в дом первой. — Это Таисия.

— Очень приятно познакомиться, — мягко тянет она. — Какой торт. Спасибо, конечно, но у меня непереносимость глютена, я такое не ем. И на гортензию у меня аллергия.

На гортензию бывает аллергия?

Я натягиваю улыбку и неловко пожимаю плечами.

Я элементарно не знала, потому что Давид мне ничего такого не говорил.

— Ты со своими аллергиями, мам… Сорок лет жила и не было ничего, а тут вдруг аллергия на все.

— Ты до моих лет доживи, потом и будем мериться болячками, сынок, — переводит все в шутку.

Потом вроде бы она сгладила первое неудачное впечатление. Отец Давида недавно умер, поэтому теперь мать живет в доме одна, на деньги, что остались от бизнеса мужа.

— А кто ваши родители?

Мне кажется этот вопрос стал решающим потом уже во всем, что произошло дальше.

— Мама учительница, папа — электромонтер.

— Кто? — переспрашивает и смотрит на Давида.

Мне надо было расстаться с ним в тот же день и больше никогда не встречаться. Но как расстаться, когда мы любили друг друга.

— А какая разница, кто ее родители, мам? Я не с ними буду жить, — переплетает наши пальцы.

— Ну… в общем… вы же не собираетесь еще жениться?

— Собираемся, — тут же отвечает Давид, — я сделал Тае предложение.

— Как? Уже? — театрально кладет ладонь на грудь. — Так быстро?

На языке у нее прям вертится… “может, еще надо к кому-то присмотреться”. Будто новое платье себе выбирает. Именно себе.

— А чего тянуть? Это моя женщина и я другую не хочу.

Тогда я глупая была. Нет, я поняла, что я не очень-то нравлюсь, но она живет своей жизнью, мы — своей. Ну потерпим как-нибудь друг друга на дне рождения ее сына раз в год.

Открыто она Давиду про это ничего не говорила. Но постоянно вскользь, а вот Ульяна у Зиминых перспективный врач-кардиолог, а вот Анна у Орловых стала Мисс-столица. Короче все вокруг были вау, кроме меня.

Мама ничего и не могла с этим сделать. Напрямую ссориться с сыном она не хотела, а на намеки он отвечал категорично:

— Мам, не заставляй меня выбирать между вами. Тебе спасибо и отцу, что вырастили, дали неплохой старт в жизни. Но дальше я сам. Я эту девушку выбрал, я ее люблю и кто там ее родители, кем она работает, вообще не важно.

Мы поженились. Мы были влюблены и счастливы. Мы хотели детей.

А ее настолько задевало и раздражало, что Давид ее не слушал и женился, что с того момента начался маленький ад.

Мелочи, которые тогда казались случайными. "У нас ножи так не кладут". "Салфетку — вот так, в треугольник". "Сметану сюда не добавляют, ну что ты". "Маникюр — аккуратнее, ярковато для девушки твоего уровня".

Это сейчас я ничего не боюсь и на ее реплику могу и ответить. Тогда я не хотела ругаться и ссориться с мамой своего мужа. И их ссорить не хотела.

Я не знаю, в какой момент у нас все пошло не так. Но его мамы становилось все больше в нашей жизни. И вроде как она помогала, но ее помощь никто не просил. То сервиз какой-то притащит огромный, который обязательно надо поставить на видное место, то чайник заменить.

Сейчас мне кажется, что она меня раскачивала эмоционально, чтобы я не выдержала и бросила Давида сама.

А потом эта болезнь.

Иногда мне кажется, что она сама себя довела до этого.

Я не знаю как, но спровоцировала у себя болезнь, чтобы нас разлучить. Если такое вообще возможно.

Глава 23. Мастер-класс

Бывшая свекровь ездит по кухне в своем кресле, как главный ревизор планеты. Поднимает крышки, тычет вилкой в сырник на манер кондитеров из кулинарного шоу. Также, сложив губы, чтобы не дай бог не стереть с губ помаду, морщится и показывает всем свой высокий статус эксперта.

Спокойно, Тая. Один, два, три…

— Ирина Марковна, пожалуйста, не мешайте.

— Так я же помогаю, — мягко-ядовито.

Четыре… пять… шесть….

— Вот у этой сырники разваливаются, у той манка сырая, а этот мальчик у нас вообще музыку слушает вместо того, чтобы работать.

Семь… восемь… девять…

— Мы справимся, — выдыхаю.

Десять… одиннадцать…

— Да у меня тут опыта больше, чем у всех вас вместе взятых.

Нет. Дыханием тут не отделаться.

Бросаю на стол полотенце, разворачиваюсь и иду к выходу. В зале отлавливаю Давида, который все еще говорит по телефону.

Смотрю на него так, что он быстро сворачивает разговор.

— Послушай. Я тебе не жена больше, чтобы улыбаться ей, кивать и стараться угодить. Если хочешь, то сажай ее на кухню, пусть она тут всем командует и готовит. Я место уступлю.

— Спокойно, Тай, не надо никому угождать, — кладет руку мне на поясницу и подталкивает назад к кухне. — Сейчас я ее заберу.

— Можно как-то еще сделать так, чтобы во время ее приезда меня здесь не было? Предупреждай, что ли.

— Хорошо, я ей скажу.

Давид открывает дверь в кухню. И тут же на нас вылетает старшая кандидатка из садика.

— Мне такая работа не нужна! Чтобы мне указывали, как пудинг варить!

Черт. Она так всех