После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа - Ольга Тимофеева

Мы еще минут десять ржем над Лимонад “Шипучий таракан”, потом я все-таки отправляю Давиду.

Ответ приходит быстро.

Давид: “Петушиный привет” сразу нет.

Я: “почему?”

Давид: “не хочу, чтобы в моем кафе мне кто-то кричал: "Мне два петушиных привета!"

Я: “ок. “Хрюндель на обеде” пойдет?

Давид: “Слишком по-детски все. Представь, солидный мужик вечером заказывает “Единорога в тапочках”. Он либо уйдет, либо потом меня убьет”.

Я закатываю глаза.

Я: “Хорошо, а если сделать электронные ценники? Утром — детские названия, вечером — обычные”.

Он на секунду зависает в переписке, потом присылает смайлик с поднятым большим пальцем.

Давид: "Договорились"

К девяти в кафе подтягиваются трое претендентов. Одна женщина лет под сорок, и один паренек, явно только что после кулинарного колледжа. Ну и чуть постарше женщина, как я.

Отправляю их на кухню, прошу приготовить что-то из моего списка: сырники, пшенную кашу с тыквой и пудинг.

— Мне важно, чтобы еда была не просто вкусная, а еще и такая, чтобы дети это ели, а не плевались в стену.

Мальчик нервно кивает. Женщина в синем фартуке снисходительно улыбается — видимо, мысленно уже поздравляет себя с этим местом.

Я еще шлифую названия в меню. Поглядываю, кто как готовит.

— Сынок, привет.

— Мам? — слышу за стеной голос Давида. — Ты что тут делаешь?

— Да заехала посмотреть, как тут у тебя дела?

— Почему не предупредила?

— Сюрприз хотела сделать. Мило у тебя тут.

Черт. Встречаться со свекровью я хочу меньше всего.

Давид вообще говорил ей, что я тут работаю с ним или нет?

Оглядываюсь по сторонам, чтобы придумать, куда спрятаться от этой встречи.

— А тут у нас что?

Не успеваю.

Ирина Марковна заезжает в кухню на инвалидном кресле и мне остается только приподнять подбородок, расправить плечи в встретиться со бывшей свекровью.

В бежевом плаще, с идеально уложенной прической и тем самым прищуром, от которого передергивает.

— Доброе утро, Таисия, — выдавливает улыбку, будто прыщ, который нарывает.

Но не удивлена, значит, Давид сказал, а ей не терпелось посмотреть.

— Здрасьте, — я с нее перевожу взгляд на Давида.

— Тут у нас кухня, мам, Тая тут выбирает повара, не будем мешать, потом все посмотришь. Идем.

— Нет, Давид, я хочу попробовать, что она приготовила.

Я на Давида. Взглядом прошу это остановить. Тут же, если даже шедевр будет, она все запорет.

— Нет, мам. На открытие придешь и попробуешь.

Выпроводи ее теперь.

— Ой, — театрально хватается за грудь, — что-то душно тут.

— Пойдем на свежий воздух.

— Надо, но я еще не все тут рассмотрела, — опускается на свободный стул. — Тая, расскажи, как ты все эти годы жила?

— Хорошо, Ирина Марковна, только я занята. Вы, если хотите, можете тут все рассмотреть, но у меня люди.

Натягиваю улыбку и отворачиваюсь к своим поварам. Мне еще выбирать лучше.

— Мам, идем. Тае сегодня надо закрыть вопрос с поварами… — у него в кармане играет мобильный, — давай не будем мешать. — Достает телефон. — Да… Что говоришь? Подожди… Идем кивает матери. Та медленно поднимается.

Давид выходит из помещения, а Ирина Марковна, конечно, не упускает возможности, чтобы не высказать свое драгоценное мнение пока сына нет.

— Ну что…. ты научилась готовить-то? — кивает мне.

— Я и не разучивалась, — смотрю ей в глаза.

Откашливается, мол, "как сказать…"

Она разворачивает указательным пальцем планшет с меню.

— Ты придумывала?

— Я.

Вздыхает.

— Чувствуется безвкусица и это все никак не сочетается с названием этого элитного заведения.

— А Давид не говорил, что мы меняем название.

— Нет, — приоткрывает тонкие губы и напрягается. — На что меняется.

— Теперь кафе будет называться “Витаминка”.

Кривится, будто я матовым выругалась.

— Что?

— Да. Давид просто не успел вам еще сказать.

— Мальчик мой… Ты его опоила что ли чем-то? Как можно было “Перола”, - говорит с европейский акцентом, заменить на “Витаминка”. Это же…. Проезжает дальше и заглядывает в приготовленные блюда.

Накалывает вилкой сырник и пробует.

— Этот водянистый… Этот слишком сладкий, этот… подгорел.

— Вы все нам не подходите, — взмахивает пальцами Ирина Марковна. — Можете быть свободны.

Мои кандидаты начинают собираться.

— Нет, подождите. Это я тут решаю, кто подходит, а кто нет. Ирина Марковна, если вы посмотрели, то можете идти.

— Может, мой пудинг попробуете, — пытается договориться самая старшая женщина. — Я двадцать лет в детском саду отработала могу его с закрытыми глазами сделать.

— Пудинг? — слегка морщит нос свекровь. — Пудинг, дорогая, это должно быть что-то изысканное, а у тебя как каша манная. Мы такое тут подавать не будем.

— Мы сами решим, что будем, а что нет, — вмешиваюсь.

— Кто мы? Здесь нет никаких мы, дорогуша. Ты тут просто кухарка. И Давид не будет тут ничего менять и плясать под твою дудку. А если думаешь, что моего сына вернешь так, то не надейся. У него уже есть невеста.

Глава 22. "Мама"

Я выпрямляюсь, будто у меня за спиной не вытяжка и кастрюли, а корона и мантия. Вежливо ей улыбаюсь.

— Я только рада за Давида, — говорю спокойно, почти ласково. — Наконец-то он будет счастлив с достойной его матери девушкой.

У Ирины Марковны дрогает уголок губ. Не знаю, это попытка улыбки или спазм от слова "достойной". Женщины замирают, паренек из колледжа перестает скрести венчиком по миске. Все слушают.

И, кажется, им действительно надо отказать. Сотрудники, которые любят сплетни больше, чем свою работу, не вызывают доверия.

— Да, долго пришлось искать.

И тут меня накрывает воспоминание — такое яркое, будто я открываю духовку, а оттуда жаром в лицо.

Я