Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— Я учредила девичий учёный зал, разрешила женщинам поступать в Юаньшиюань, — спокойно продолжила Мин И, — всё это для того, чтобы мир понял: женщины с мужчинами — равны. Всё, что дозволено мужчине, дозволено и женщине. Мужчина может сам выбирать себе супруг, так почему женщина не может? Мужчине дозволено иметь трёх, четырёх жён — и женщина тоже может.

— Учитель боится, что если балка вверху крива, то и всё строение перекосится? — Мин И прищурилась с лёгкой насмешкой. — Но ведь я, та самая балка сверху, вполне себе ровная.

Шэ Тяньлинь долго молчал, остолбенев. Но в глазах его медленно появилось что-то, похожее на восхищение. — Хорошо. Я отдам распоряжение. Но, да сы, ты должна понимать: если даже я, твой учитель, усомнился — то что говорить о прочих? При дворе тебе будут противостоять яростно. Готовься.

Мин И кивнула.

Цзи Боцзай пришёл в себя спустя три дня тяжёлой горячки. Придя в сознание, он первым делом повернул голову к краю ложа — и увидел только Не Сю.

В его взгляде промелькнула тень — он молча сел и ровным голосом спросил:

— А остальные?

Не Сю подал ему чашу с чаем, склонившись:

— Наставник Цинь и господин Мэн сейчас заняты — идёт строительство Юаньшиюаня для шести городов. Господин Луо заходил сегодня — вы ещё спали, он немного посидел и ушёл. Господин Фань вроде бы положил глаз на одну девушку мастера шэньци, вот и добивается её — говорит, времени на визиты нет. А господин Чу отправился на встречу с посланником из Му Сина. Обещал заглянуть позже.

Не Сю перечислял имена одно за другим, а Цзи Боцзай всё больше хмурился.

— А ещё кто? — спросил он, глядя в пространство.

— Ещё… тётушка Сюнь за порогом, шьёт что-то… — пробормотал Не Сю неуверенно.

— Не Сю. — В голосе Цзи Боцзая появилась резкость, холодок раздражения. — Ты ведь знаешь, кого я имею в виду.

Не Сю опустился на колени. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Молчал, колебался, пока, наконец, не выдавил:

— Господин… новость о вашей болезни я никому не велел передавать. Побоялся, как бы это не вызвало волнений. Потому, наверное, наверное, во внутреннем дворе попросту не знают.

То есть… за все эти дни она ни разу даже не заглянула.

Цзи Боцзай глубоко вдохнул. Пытался сказать себе, что не важно. Что это в её характере — обижаться в молчании, гордо отвернувшись, не делая ни шагу навстречу. Она всегда была такой. Гордая, несгибаемая, с огнём в крови и льдом в сердце. Да и, в конце концов, он уже однажды извинился. Мужчине не пристало снова и снова склонять голову.

Но… а вдруг… вдруг она и правда ничего не знает?

Цзи Боцзай долго молчал, глядя куда-то в сторону, за тонкую ширму, где шевелилась тень. Потом, словно взвесив что-то в себе, бросил:

— Сходи во внутренний двор. Передай ей пару слов.

Не Сю неловко поёрзал, криво улыбнулся, как человек, знающий слишком многое, чтобы соврать — и слишком мало, чтобы обнадёжить:

— Боюсь… сейчас не самое удачное время.

— Что значит «неудачное время»? — хмуро переспросил Цзи Боцзай, брови его сдвинулись к переносице. — Она даже с вами не хочет говорить? Настолько злится на меня?

— Да не в этом дело… — Не Сю изо всех сил старался подобрать слова, словно лавируя меж острых камней. — Во внутреннем дворе… сейчас идёт отбор. Если я туда наведаюсь, госпожа Мин подумает, будто это вы послали меня всё остановить. Возникнет недоразумение… к чему лишние обиды?

— Отбор? — переспросил Цзи Боцзай, губы тронула ироничная полуулыбка. — Ах да, выбор для внутреннего дворца. Ну, прислуга там действительно нужна — без евнухов и служек тяжко, пусть выбирает. Я-то тут при чём?

Он даже усмехнулся — коротко, с оттенком равнодушия. Но в комнате повисла напряжённая тишина. Воздух, казалось, стал плотным, как перед грозой.

И вдруг — словно в его сознании что-то щёлкнуло. Он резко повернул голову, глаза прищурились:

— Подожди. Она… кого именно выбирает?

Глава 183. Мужчины внутреннего двора

Не Сю опустил голову и не осмелился ответить.

Цзи Боцзай вдруг понял. Она хочет наполнить свой внутренний двор?..

Женщина… и откровенно устраивает отбор наложников?

Невозможно. Абсурд! Кто вообще способен смириться с тем, чтобы женщина, не таясь, держала возле себя толпу ухажёров? Даже не в нём одном дело — да какой уважающий себя мужчина согласится участвовать в таком?

— И что, её приближённые… эти военные, учёные, чиновники — они и правда согласны с этим безумием? — он покачал головой, в голосе звучало искреннее неверие.

На этом месте Не Сю, напротив, повеселел и даже усмехнулся:

— Согласны? Да вы что! Да там на утреннем совете чуть не началась потасовка! Больше семидесяти человек окружили госпожу Мин и хором читали ей морали — о благопристойности, долге, добродетели, о женской сдержанности… а вы угадайте, что она сделала?

Он с трудом сдерживал смех.

— Она спокойно выслушала всё… а потом вынесла вызов. Самый настоящий. Сказала: «Раз все должности в этой стране достаются сильнейшим в юань, пусть всякий, кто против — выходит и сражается со мной».

И добавила, мол, «с незапамятных времён в природе побеждает сильнейший. Кто сможет меня одолеть — тому я подарю десять тысяч цзиней золота. Но если никто не сможет, значит, я сама вправе выбирать, кого желаю».

Цзи Боцзай остался безмолвен.

…Сравнивать уровень юань с чиновниками, которые годами только сидят за столами и приучены к поклонам да отчетам? Это было попросту нечестно.

Он и не стал спрашивать о результате — исход был очевиден. Кто, кроме него самого, способен победить её?

Не Сю между тем продолжал:

— Да и в отличие от прежних правителей, которые силой затаскивали девушек в свои покои, госпожа Мин делает всё по-иному. Если кто-то из молодых господ ей приглянется — она сама идёт к нему, спрашивает: «Согласен ли ты вступить во внутренний двор?» Согласен — идём. Не согласен — и на том спасибо, никого не принуждает.

Что ж… значит, пока он лежал в горячке, она все эти дни провела… выбирая мужчин.

Превосходно. Просто прекрасно.

У него заходила грудь, дыхание перехватывало от злости. Цзи Боцзай хрипло рассмеялся — смех был резким, будто обнажённым лезвием:

— Ну и?.. Кто-нибудь согласился вернуться с ней?

Не Сю, слегка нахмурившись, принялся загибать пальцы:

— Похоже, уже человек двенадцать.

Молчание. Затем глухой