Моя вина. Трилогия в одном томе - Мерседес Рон

Повисла тишина. Ник встретился со мной взглядом, и я увидела в его глазах ярость и боль. Он еще не простил меня. И я это знала.

– В последний раз, когда я сказал, что люблю тебя, ты разбила мне сердце. Я поклялся себе никогда больше не говорить эти слова, но это не значит, что я не хочу провести остаток своей жизни с тобой и нашим ребенком.

Я сдерживала слезы как могла и снова заговорила.

– Так не пойдет, Ник, – сказала я. – Ты возвращаешься к работе, возвращаешься в Нью-Йорк, потому что пузырь, в котором мы жили последние несколько дней, лопнул.

Я не стала ждать, пока он ответит. Зашла в свою квартиру, а он не пошел за мной.

Как бы ни было больно отталкивать Ника, я знала, что поступаю правильно. Он должен сначала разобраться, что чувствует ко мне, а я должна спросить себя, будет ли возвращение к нему лучше для нас обоих.

Я не хотела ссоры, правда, не хотела, не хотела создавать ему проблемы, но для Николаса это было недостаточно. Я не могла начать все с чистого листа, пока не почувствую себя в безопасности и пока не пойму, что он готов снова полюбить меня. Влечение – совсем другая вещь, секс – самая легкая часть, у нас никогда не было с ним проблем. Трудность заключалась в том, что мы не знали, как любить друг друга, не знали, как уважать друг друга, и не могли начать сначала, если Николас боится снова открыть мне свое сердце.

Несмотря на наш разговор, на следующее утро он вернулся к моему дому, ожидая меня. В руке у него было два бумажных стаканчика, он серьезно посмотрел на меня, когда я спустилась по ступенькам и подошла к нему.

– Привет, – поздоровался он.

– Привет, – ответила я, беря протянутый стакан.

Горячий шоколад… Мой сын точно пристрастится к сахару.

– Я уезжаю через три часа, зашел попрощаться.

Как бы я ни желала, чтобы он уехал, его слова ранили меня. Я опустила глаза, пытаясь скрыть грусть, но он схватил меня за подбородок и заставил смотреть на него.

– Я делаю это для тебя, – сказал он, поглаживая меня большим пальцем по скуле. – Если я чему-то и научился за все время, проведенное в разлуке, которая в конечном итоге разрушила нас, так это то, что я не могу заставить тебя делать то, чего ты не хочешь или к чему не готова.

Я прикусила губу.

– Поэтому я буду звонить тебе каждый день, как уеду. Мы начнем разговаривать, будем строить планы, ты расскажешь мне о своих проблемах, а я расскажу о своих, мы поговорим о том, как будем растить ребенка, придумаем имя, будем говорить о будущем, потому что, Ноа, я люблю тебя, любил тебя и буду любить тебя всю жизнь.

Мое сердце остановилось на мгновение, не веря тому, что я услышала.

– Если я не говорил тебе раньше, то только потому что считаю, что любовь не должна выражаться словами, верю, что всего, на что я готов, будет достаточно, и на самом деле в глубине души ты знаешь, что это так. Но ты боишься снова довериться мне. Я понимаю. Вот почему уезжаю. Я буду приезжать на приемы врача и всегда, когда понадоблюсь. Давай дадим друг другу несколько месяцев, но, Ноа, я буду частью жизни этого ребенка. Я возвращаюсь в Нью-Йорк, чтобы привести дела в порядок, а следующим шагом будет переезд в Лос-Анджелес. Понимаешь?

Я потеряла дар речи.

Ник взял бумажный стаканчик из моей руки и поставил рядом со своим на крышу машины. Затем потянул к себе и заключил в объятия. Я чувствовала его губы на макушке и безумное биение его сердца.

– Хочу попросить тебя кое о чем, прежде чем уеду… – сказал он. – На самом деле, о двух вещах, – добавил он спокойно.

Я ждала, пока он продолжит. Он повернулся ко мне спиной и пошел взять что-то из портфеля. Когда вернулся, в правой руке у него была карточка, которую он протянул мне секунду спустя: это была черная «Америкэн Экспресс».

– Я хочу, чтобы ты ей пользовалась, – сказал он.

Я даже не прикоснулась к ней.

– Нет.

Николас разочарованно вздохнул.

– Это мое решение, я хочу, чтобы ты пользовалась ей, чтобы покупать все, что необходимо. Я не двинусь с места, пока ты ее не возьмешь, Ноа.

Я скрестила руки, почувствовав, как внезапно закружилась голова.

– Я сказала, что не хочу, чтобы ты поддерживал меня, Николас.

Ник посмотрел на меня уставшим взглядом.

– Какого черта ты такая упрямая? А если бы было наоборот? Если бы у тебя было больше денег, чем у меня, и мне пришлось бы заботиться о рождении нашего ребенка, ты бы дала ее мне, Ноа?

Я прикусила губу. Да, правильно, «если».

– Давай так, – предложил он, прижавшись своим лбом к моему. – Поскольку я знаю, что ты не собираешься использовать карту для себя, по крайней мере, используй ее для нашего ребенка, хорошо? Покупай все, что нужно… пожалуйста.

Ну… я ведь могла это сделать, верно? Ведь Ник все-таки его отец, а я не хочу лишать своего малыша отца, у которого в двадцать пять лет есть черный «Америкэн Экспресс». В конце концов, я неохотно согласилась, что успокоило его.

– О чем еще ты хотел меня попросить? – спросила я.

– Я хочу, чтобы Стив остался с тобой, пока меня нет.

Я широко раскрыла глаза.

– Что?! Нет! Мне не нужна нянька, Николас! Я не хочу, чтобы Стив весь день ходил за мной по пятам. Это смешно!

– Ну это его работа – прикрывать твою спину, любовь моя.

Я посмотрела на него с негодованием.

– Почему? Какого черта, зачем ты хочешь приставить ко мне телохранителя?

Ник серьезно посмотрел на меня.

– Потому что, во-первых, это поможет мне не сойти с ума в Нью-Йорке. А во-вторых, ты беременна и совсем одна, а значит, с тобой может случиться все, что угодно, а если все же случится, то я никогда не смогу себе этого простить.

Я покачала головой, зная, что никакие мои слова не изменят его мнение.

– Хорошо, – согласилась я, сдаваясь.

Ник посмотрел на меня взглядом, который я не смогла понять.

– Оставить тебя здесь – самое