Моя вина. Трилогия в одном томе - Мерседес Рон

отъезда Ника у меня возникла настоящая проблема, когда я открыла шкаф и увидела, что на меня больше ничего не налезает. Скрывать это было уже невозможно, я была в такой панике, что позвонила Николасу, не заботясь о том, занят ли он. Он взял трубку с первого звонка.

– Тебе нужно вернуться, Николас, – сказала я, пытаясь сдержать слезы. – Я больше не могу это скрывать… Я толстая! Одежда мне мала, люди уже начали странно на меня смотреть… Ты должен вернуться! Мы должны подумать о том, как расскажем родителям!

У меня случился приступ панической атаки, один из тех безумных приступов, которые время от времени случались со мной.

– Извините, я на минутку, – сказал он кому-то. – Успокойся, Веснушка, – добавил он секунду спустя.

– Я не могу успокоиться! – в ужасе закричала я. В комнате был беспорядок, повсюду была разбросана одежда. Мне уже даже не подходило нижнее белье, я выглядела ужасно и вдобавок боялась, что когда Николас увидит меня, он будет шокирован тем, как изменилось мое тело всего за несколько недель…

– Я так не могу… Мне нужно увидеть тебя, нужно, чтобы ты обнял меня и сказал, что все будет хорошо, нужно…

– Я только что отправил тебе билет на самолет по электронной почте, – сообщил он спокойным и безмятежным тоном в противоположность моему.

– Что?

– Мне тоже нужно тебя увидеть. Я не смогу приехать в эти выходные, поэтому купил тебе билет, чтобы ты приехала ко мне. Я хотел позвонить тебе вечером, но, поскольку ты паникуешь, мне лучше удивить тебя сейчас.

Я выпустила воздух, который сдерживала, и рухнула на диван в углу комнаты.

– Я увижусь с тобой в эти выходные? – взволнованно спросила я. Беспокойство, наконец, исчезло, как волна на берегу моря.

– Да любовь моя. Как думаешь, продержишься еще два дня, не сойдя с ума?

Я закатила глаза и сердито зарычала.

– Если бы ты превращался в шар, ты бы тоже был в плохом настроении, ладно, – ответила я, пытаясь казаться сердитой, но особо не преуспев в этом.

Я наконец-то почувствую его руки и его губы!

– Слышал, малыш? – подумала я, поглаживая живот. – Мы летим к папе!

Так как я не могла поехать в Нью-Йорк с огромной толстовкой «Рамоунз» в качестве единственного наряда, мне пришлось поддаться настоянию Дженны и купить одежду для беременных.

Я ненавидела это словосочетание: «одежда для беременных»… Оно звучало ужасно, из-за этого я чувствовала себя подавленно.

– Вот увидишь, мы найдем что-то молодежное, что тебе подойдет. К счастью, у тебя большой только живот. Если посмотреть на тебя сзади, то вряд ли можно подумать, что ты беременна.

– Отлично, Дженна, теперь буду говорить людям, чтобы они общались с моим затылком.

Я был немного ворчлива, но Дженна радостно это терпела, что еще больше меня напрягало.

Она пыталась затащить меня в магазин модной одежды, а я наотрез отказалась. Я оказалась в «Гэп», где, свернув направо, я нашла обычную женскую одежду, что было большим облегчением.

По какой-то необъяснимой причине одежда для беременных стоила в три раза дороже обычной, и я была потрясена, когда поняла, что мне придется использовать карту Ника. Я еще не пользовалась ей и вовсе не хотела делать это, чтобы купить дурацкие тряпки.

Я сходила в зону спортивной одежды, где прихватила пару леггинсов и три худи. Дженна, в свою очередь, подобрала наряды с тремя брюками и двумя рубашками, а также выбрала для меня серое облегающее платье.

– Куда ты с этим? – сказала я в ужасе. – Идея была в том, чтобы скрыть беременность, а не показывать.

Дженна сердито посмотрела на меня.

– Перестань прятать моего крестника, хорошо?

Ее слова потрясли меня по причине, которую я не сразу поняла. Ребенок беспокойно шевелился внутри меня. Теперь я могла точно сказать, когда он спит, а когда нет. Я также знала, что если поесть что-то сладкое, его маленькие ножки начнут танцевать внутри меня, словно он вне себя счастья… Я не могла спокойно воспринимать его толчки, пока Николаса не было рядом, чтобы разделить со мной эту радость. Это было что-то невероятное, и поэтому мне было нужно, чтобы он вернулся. Он все пропускал.

Мне не хотелось больше этого скрывать… по крайней мере, больше нет.

В пятницу днем я вылетела прямым рейсом Лос-Анджелес – Нью-Йорк. Ник зарезервировал для меня место в первом классе, за что я была ему благодарна как никогда. Если меня будет тошнить, я предпочла бы делать это в туалете, доступном немногим пассажирам. Потому что у меня не было утренней тошноты, у меня была тошнота в любое время дня. Еще одна вещь, которую нужно добавить к списку для совершенно необычной беременности.

Полет до Нью-Йорка занял около пяти с половиной часов, и я почти все время спала. Мы прилетели около девяти часов вечера. Послушав Дженну, я стала немного симпатичнее, выбрав серое облегающее платье, черное пальто и свои любимые кроссовки «Адидас». Мне было удобно, а мой маленький животик словно говорил миру: «Вот он я!»

Люди смотрели на меня по-другому. Когда ты беременна, ты излучаешь какую-то странную энергетику, ты словно маленькая бомба замедленного действия, на которую люди смотрят с надеждой, нервозностью и восхищением. Это был первый раз, когда я была на людях как официально беременная женщина, не знаю, как объяснить, но мне понравилось это ощущение. Рядом со мной сидел немногословный Стив, который читал биографию Пабло Эскобара. Я не стала комментировать, но посмеялась так, чтобы он не заметил.

Ник встречал меня в аэропорту, и мы сразу отправимся к нему домой ужинать.

Боже, я так нервничала, так хотела его увидеть… Мы многое сказали друг другу, в том числе то, что я раньше даже не осмеливалась говорить вслух, и я умирала от желания снова почувствовать себя частью его жизни.

Поскольку у меня не было багажа, когда мы вышли из самолета, то сразу прошли к выходу. Стив нес мой маленький чемодан. Поначалу я сама его несла, но он был настолько тяжелым, что я наконец сдалась и позволила помочь. Мои шаги становились все громче и громче… Я так хотела увидеть Ника, попасть к нему в объятия, снова почувствовать себя целой.

Дорога к выходу заняла у меня целую вечность. Когда мы, наконец, вошли в дверь, я увидела Ника: он с букетом красных роз в руках ждал меня.