Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова

болели все сильнее. И эта боль кое-как заглушала острый приступ сексуального желания, нахлынувшего на меня от прикосновений вампира. Наверное, Мечислав всегда будет так на меня действовать. Стоит ему только оказаться рядом – и кружится голова, улетучиваются все умные мысли, а внизу живота начинает словно стягиваться обруч. И не хочется ни о чем думать. Просто закрыть глаза – и принять то, что тебе готовит твой господин и повелите…

Юлька! Опять!

– Да что ж это такое! – возмутилась я. – Меня чуть не угробили, мне нужно в больницу, и вообще, Мечислав, соблазнять больного человека нельзя.

Вампир не обратил на мое ворчание никакого внимания. Только прижал к себе еще крепче, так что я чуть не задохнулась.

– Юля, я чуть с ума не сошел от беспокойства! Я все передумал, пока мы сюда ехали… Я так боялся потерять тебя!

Еще бы! Столько стараний, и всё коту под хвост? Ищи теперь нового фамилиара? Будешь тут бояться! Если еще жив останешься.

– Я тоже. Жить хотелось. И не укачивай меня, без того тошно.

– Я так боялся опоздать…

– Я тоже боялась, что ты опоздаешь, – призналась я. – Нам очень сильно повезло, что Питер…

– Питер?

– Это один из вампиров, которые устроили нам засаду, – пояснила я. – Полагаю, вы знаете его как Родиона. Или Рауля. Он слуга одного из членов Совета, некоего Альфонсо да Силвы.

– Альфонсо да Силвы? – шарахнулся от меня Вадим, побелев как полотно.

– Эй, спокойно! Самого Альфонсо здесь нет, здесь только его подчиненный!

– Вадим! – прикрикнул Мечислав. – Возьми себя в руки!

– Штирлиц взял себя в руки. Руки оказались грязными, – по-дурацки захихикала я. – Вадик, не волнуйся. Если этот Альфонсо припрется сюда лично, я сделаю из него Альфонса. Невезучего[20].

Вампир встряхнулся и подмигнул мне. Уверенность, словно гусеница на ветку, опять наползла на его лицо.

– Юлька, я на тебя рассчитываю.

– Валяй, – согласилась я. – Только домик сначала обследуй. Ребят я посылать не стала. Им и так досталось. Прикинь, я их в церковь таскала…

Вампиры рванулись в дом с засадой неслышными тенями.

На улочку ворвались несколько джипов. Из них горохом посыпались оборотни. Стало шумно и весело. К нам подлетел Валентин. Но обнимать не решился: Мечислав так и держал меня на руках, поэтому обнимать пришлось бы в первую очередь вампира. А это чревато.

– Юлька, ты цела?

– Частично. Руки болят.

– А что у тебя с руками?

Оборотень ловко цапнул меня за локоть.

– Мечислав! Ты погляди!

Я тоже поглядела. И пожалела, что даже упасть в обморок не могу. Кисти рук были распухшими чуть ли не вдвое и красными – в тон пожарной машине. И из них – то ли из-под ногтей, то ли просто из пор кожи – медленно капала кровь. Бо-ольно!

– Что это?! – Мечислав поудобнее устроил меня на руках и заглянул в глаза. – Юля?

– Не знаю. Наверное, проклятие сопротивлялось, – проныла я. Мне вовсе не хотелось ничего делать. Ни отчитываться, ни рассказывать, ни ругаться, ни спорить…

Вампир огорченно вздохнул и устроил мою голову у себя на плече. Я не возражала – слишком уж устала. Хотелось закрыть глаза и раствориться в облаке медового аромата. Хотелось пропитаться им насквозь и пить его, как густое вино. Хотелось мурлыкать и тереться лицом о рубашку вампира. Или чтобы он погладил меня по волосам, поцеловал, сказал что-нибудь хорошее, как он за меня волновался, как ему будет без меня плохо…

Скорее свиньи полетят!

Да что со мной опять такое?!

Я встряхнулась, приходя в себя. Слабость дурманит голову. Еще немного, и будет гораздо хуже. Я захочу от Мечислава человеческого участия, душевной близости, понимания и заботы – то есть того, на что вампир просто не способен.

Он прекрасен, но может предложить мне только секс. А мне хочется тепла. Доброты. Любви, наконец! Чтобы меня любили, и чтобы я любила. Так, как это было у меня с Даниэлем.

Теперь я отчетливо это понимала.

Ох, Даниэль… Как ты вообще мог умереть?! Бессовестный! Мысли о любимом вампире помогли встряхнуться. Я дернула головой, едва не заехав Мечиславу по челюсти, и принялась отчитываться.

– Побывала у ИПФовцев. Мы немного поссорились. А когда поехали обратно, меня обстреляли. Нас. Машина врезалась в столб. Нас попытались выманить из нее. Ребята сказали, что это зов. И их зовет призывающий лис. Нас хватило бы минут на пять. Я попыталась хоть что-нибудь сделать. Выпала в транс, увидела вампира и узнала, что он проклят. Потому-то он и призывал только лис.

– Погоди. Как ты выпала в транс?

– Не знаю. Как-то.

– А проклятие? Я наперечет знаю всех про´клятых вампиров. И Родиона среди них нет. Он не проклят.

– Здрасте! Еще как проклят! Я что, слепая? Что я тогда с него снимала, если это не проклятие?!

– И в чем оно заключалось?

– Пи… то есть Родион, – я решила не говорить никому настоящее имя вампира; захочет – сам поделится, – при жизни мог договориться с любым животным. Я так предполагаю, что его дар – не призывать животных, хотя он и это сумеет. Его дар – говорить и понимать. Влиять. Сочувствовать. Сопереживать. Управлять, но во благо живым. Он это сможет. Лечить, заботиться, любить…

– Опасный талант, – протянул Мечислав. – А он знает, что ты сняла с него проклятие?

– Знает.

Я прямо-таки видела, как крутятся колесики в голове вампира. За безупречно гладким лбом и безмятежными зелеными глазами угадывалась напряженная работа мысли. Польза, вред, союзы, угрозы, привлечение на свою сторону…

– Я с ним договорилась. Он собирается получить статус ронина, а потом вернется сюда и поможет мне разобраться с оборотнями. В том, что касается моих… выходок.

– Это он тебе обещал за снятие проклятия?

– Да.

– Я всегда знал, что ты настоящее сокровище, – не поскупился на комплимент вампирюга. И направился к обочине. Туда как раз выносили тела из дома.

М-да, именно что тела. Шесть штук. Два вампирских, четыре оборотневских. Все разной степени изодранности. Один вампир просто неопознаваем. Так, туловище без головы и рук. Голова и руки – рядом. Хорошо что меня уже стошнило после ИПФ, а то я бы сейчас…

Интересно, а тошнота считалась знаком внимания от прекрасной дамы? В те времена, когда рыцари пели под балконами, а им на головы сбрасывали платочки, шарфики и носочки? Или хотя бы ночные горшки?

Вообще-то все возможно.

Это я так, отвлекаюсь от действительности. А заодно отвернулась, закрыла глаза и спрятала голову на груди у Мечислава. Лучше думать о сексе, а не о трупах. Да и запах меда и цветов был намного приятнее, чем крови и,