Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова

шеи, я невольно задрожала… Шепот в темноте, в той темноте, где нет ничего, кроме сплетения тел, сплетения судеб… где простыни пахнут духами и любовью, а слова читаются больше по прикосновению губ к влажной коже. Да и не нужны там слова…

Мечислав коснулся моей шеи губами. Я почувствовала кончики клыков и взвизгнула.

– Попрошу без зубов!

Вампир на переднем сиденье – Сашка? – вздрогнул. Не привык еще к моим выходкам. Но Мечислав только улыбнулся. Потом коротко лизнул меня в шею и отстранился.

– Так что ты хотела предложить, девочка?

– Мне надо посоветоваться с дедом.

– О чем?

Изумление вампира было ненаигранным. Что ж, я поясню.

– Мечислав, среди вампиров кто-нибудь занимался расследованиями?

Вампир потер лоб.

– Нет. У нас не возникает в этом необходимости.

– Возникла. Рауль сказал, что они появились там, пока я еще была в церкви. То есть им кто-то сливает информацию.

– Твою мать, – пробормотал Вадим с переднего сиденья.

– Поэтому нам надо прикинуть, кто у нас сегодня дятел. Я этого сделать не смогу. У вампиров тоже напряженка с логическим мышлением.

– У нас? Юля!

– Вадик! – так же рассерженно рявкнула я. – Вы слишком привыкли полагаться на силу и магию. Только вот о моей поездке могло знать слишком много народу. Здесь Рамирес. Завтра прибывает Иван Тульский. Вы что, предлагаете в таких условиях пытать весь список? Или допрашивать магически? Да мы все спечемся на втором десятке! Выход только один! Довериться людям!

– Да что люди могут знать о нас?

– А мы будем рассказывать отвлеченно. Как о логической задачке.

Мечислав решительно покачал головой.

– Нет, Кудряшка, не думаю, что ваш дед сможет нам чем-нибудь помочь.

– У него большой опыт.

– Его опыту сколько – сорок лет? Пятьдесят? А моему – почти четыреста. У меня есть и другие специалисты. Тот же Саша.

– Вот именно из-за возраста… вы слишком несовременны. Мечислав чуть поморщился.

– Глупости, Юля. Ну подумай сама. Мое пристрастие к одежде в манере Средних веков еще не значит, что по развитию я застрял в том же времени. Вампиры обязаны следить за наукой, искусством, да вообще за всеми новинками, в любой области, вне зависимости от их предпочтений. Мы просто не можем себе позволить такой роскоши – остановиться в развитии. Если какая-нибудь тетя Маша может выйти замуж, плюнуть на образование и всю жизнь провести, варя супы и вытирая детям носы, – это легко ей удастся. А если я захочу прожить как обыкновенный человек, ИПФ найдет меня уже через десяток лет. Они-то развиваются. Хотя бы в силу того, что они все – почти люди. И срок их жизни короток. И мы не можем позволить себе отставать от них.

Вампир меня не убедил, но и настаивать смысла не имело. Все равно ничего не добьюсь. Я отвернулась и уставилась в окно. Машина летела сквозь ночь. Сверкали искры окон и фонарей…

Интересно, почему Мечислав сказал, что в ИПФ почти люди? Очень многозначительная оговорка. И… неприятная.

– Пушистик, – Мечислав чуть потянул меня за прядь волос, добиваясь внимания. – Позвони деду и скажи, что я выделяю ему и твоей матери охрану. Ребята займут пост у подъезда, а завтра с утра часов в шесть зайдут познакомиться. И будут везде сопровождать твоих родных.

– Много от той охраны пользы.

– Ты пока здесь. И даже почти здорова.

Ну да. Будь я одна, меня бы та группа из двух вампиров и шести оборотней за две секунды – в мешок и в воду.

Я послушно набрала номер деда.

– Привет, ребенок. Чего не звонишь?

– Дед, у меня тут проблемы, – робко начала я.

– Подъезжай. Разберемся.

Мечислав уверенно взял у меня трубку.

– Константин Савельевич? Это Мечислав Николаевич. Добрый вечер… Нет. Я вполне справлюсь… Того, что произошло зимой, больше не повторится, – голос его был твердым и уверенным, паузы перемежались четкими фразами. – Ничего. Но я считаю необходимым обеспечить охрану вам и Юлиной матери… Поверьте, мои охранники лучше любого спецназа. Хотя бы в силу того, что выживут даже после взрыва гранаты. И добьют врага без оглядки на любые конвенции. – Он снова выслушал собеседника и продолжил: – Да. Оборотни. Но не стоит волноваться. Они не причинят вам вреда… Извините за глупое предположение. Хорошо. Я пришлю их уже сегодня. Ночь они подежурят у подъезда и в подъезде. А утром часов в шесть?.. Договорились. В шесть тридцать они заходят к вам, знакомятся и сопровождают весь день. Сделайте одолжение, сажайте их за руль машины. Один – за рулем, один – сзади, с вами. И не бойтесь за них. Их так просто не убьешь… Да. И еще. Я прикажу им завезти оружие. Без разрешения, но, полагаю, вас это не испугает. Оно нигде не засвечено, заряжено серебряными пулями, поэтому поможет против всех паранормов. Против людей тоже эффективно. Заодно ребята привезут и штук пять обойм. Вам пригодится… Нет. Она сама – оружие… Тем не менее это так. Константин Савельевич, пожалуйста. Я не стал бы уговаривать вас, но обстановка критическая. Все решится в ближайшие два-три дня. Но если что – будьте готовы. Ко всему… Да.

И передал трубку мне.

– Алло?

– Юлька, что у тебя за манера влезать куда не надо?

– Да кто ж знал, что от брата-кретина будет столько проблем?!

– Надо было его сразу по-тихому прикопать под забором.

Или сдать преследователям с головой.

– Стоило бы. Но сейчас уже нельзя. Получится как признание в собственной слабости. Отстоять не можем, поэтому отдаем его вам… чего те и добивались. После такого жить нам будет намного сложнее.

– Будете стоять до конца?

– А куда деваться? Хотя у меня уже возникает желание прибить Славку, прикопать вместе с его пади где-нибудь под кустиком и заявить, что они и нам нагадили.

– Что такое пади?

– То, что он себе нашел. Низшая каста в иерархии оборотней.

– М-да.

Дед помолчал несколько секунд. А потом решился.

– Юлька, если это понадобится – не жалей никого. Лучше я еще раз похороню его, а не тебя. Славку я, в конце концов, считаю мертвым вот уже лет девять. А тебя терять не хочется. Ты – Леоверенская.

Я моргнула внезапно повлажневшими ресницами. Ну если это не комплимент, то другого мне и не надо. Для деда род и семья были всем. Для меня, как оказалось, тоже. И признать кого-то Леоверенским для него было как орден. И для меня тоже.

Медленно текли прозрачные воды реки времени. Уходила вдаль портретная галерея. Сотни и сотни людей, живших до меня, передавших мне свою кровь, свой характер, свои черты лица, свои вкусы