Духовка Сильвии Плат. Дилогия - Юстис Рей

Ты тяжело вздыхаешь, отвлекаешься от ноутбука и садишься прямо.

– А знаешь, мне приснилось кое-что странное. Только это случилось позапрошлой ночью.

– Так ты все-таки спишь? – подкалываю я.

– Я видела тебя на сцене, – ты пропускаешь мою фразу мимо ушей, – ты был Гамлетом.

– Позапрошлой ночью? Тогда я же еще не получил роль.

– Вот именно.

– Ой, да ты прикалываешься, – отмахиваюсь я.

– А вот и нет. Это был вещий сон и, кстати, уже не первый.

– Так я тебе часто снюсь, что ли?

– Ты это… не обольщайся слишком сильно.

– И все равно я не верю. Ты просто вбила себе это в голову, вот и приснилось.

– Хорошо, если мне что-нибудь такое приснится, я скажу до того, как это произойдет, и мы проверим.

– Ладно, – хмыкаю я. – А теперь бросай это все и пошли есть пирог. Я жутко проголодался.

Ты нехотя идешь со мной. И когда мы проходим на кухню, я с жадностью отрезаю себе огромный кусок. Наедаюсь сам и тебя тоже заставляю поесть. Ты долго сопротивляешься, но в конце концов сдаешься: съедаешь небольшой кусок, а потом, посидев пару минут, просишь добавки. И почему ты бываешь такой упрямой?

Ноябрь

Сид Арго

Четвертое ноября – день, отмеченный у меня в календаре с июня. А все потому, что это день сдачи академического оценочного теста (АОТ)[26] для поступления в колледж, ради которого приходится ехать в Филадельфию, ведь в Корке нет тестовых центров.

АОТ имеет три части (анализ текста, математика и письмо) и длится более четырех часов, после которых я вымотан почти целую неделю. Именно поэтому решаю, что буду сдавать его лишь раз (хотя количество неограниченно), если, конечно, результаты не выйдут совсем уж плачевными.

Честно говоря, не хочу об этом думать – слишком сильно начинаю волноваться. Надеюсь, я наберу приличное количество баллов, иначе будет жутко стыдно перед родителями.

5. Флоренс Вёрстайл

Дальше пропущен приличный промежуток времени. Не имею понятия, куда делись эти записи. Ты вырвал эти листы? Они тебе не понравились? Или ты не хотел, чтобы их мог хоть кто-то прочесть? А может, их и вовсе не существовало?

Все это время ты занимался пьесой и подготовкой к тесту, отчего сильно уставал. Но репетиции тебе нравились, несмотря на то, что отнимали много времени.

В моей жизни ничего не изменилось. После второго собрания школьного совета я поняла, что действовать законно, как я изначально и планировала, не выйдет. К счастью, для плана Б я все подготовила.

Тем утром я заявилась в школу в черной блузке с более низким вырезом, чем позволяла себе обычно, в мини-юбке с леопардовым принтом и в лакированных туфлях на шпильках, одолженных у Джейн. В них, к слову, ходить было так же удобно, как по раскаленному асфальту. Распахнув входные двери, я уверенно прошлась по коридору к своему шкафчику. Никто не таращился, но все глядели исподтишка, перешептываясь за спиной. В Корке такой эффект считался фурором.

Кто-то может подумать: да что в этом такого? Так одевается каждая четвертая старшеклассница в Америке, в Калифорнии – каждая вторая. Но в Корке все не так. Аккуратно причесанные семнадцатилетние девушки, словно первоклашки, каждый день приходят в одном и том же: юбки чуть ниже колена – для тех, кто посмелее, местных бунтарок; юбки до середины икры – для серой массы; юбки по щиколотку и ниже – для будущих старых дев, которые смотрят на всех глазами, полными то ли презрения, то ли страха, а может, и того и другого.

Так что да, мой прикид, не вызвавший бы в обычной школе никакой реакции, кроме всплеска гормонов у старшеклассников, тут оказался сродни модной революции Коко Шанель: «О боже! Она в брюках!» Ну, по факту я была в юбке, в короткой юбке, которая не позволяла даже наклониться, не показав при этом окружающим, что я принадлежу к женскому полу. Но и к черту это! И пусть мое сердце билось в горле, это неважно. Я не остановлюсь.

Полиция нравов в лице Брэндона Реднера подоспела практически сразу, на что я и рассчитывала.

– Переоденься, пока я не доложил о тебе директрисе, – пригрозил он тихо, наклоняясь к моему уху.

Я стояла спиной к нему, копошась в шкафчике.

– На каком основании?

– Ты знаешь на каком.

Я повернулась, уставившись на него.

– Ты не можешь так одеваться в школу.

– Потому что ты так сказал?

– Существует устав. Ты получила копию, насколько я знаю. Правилам следуют все, без исключения.

– Я не стану ничего менять.

– Тогда тебя отстранят от занятий.

– Это мы еще посмотрим, – ответила я, с силой захлопывая дверцу шкафчика.

– Если к концу дня ты не переоденешься, я созову собрание.

– Валяй! – бросила я, махая ему на прощание. Я надеялась, что он сдержит слово.

6

В конце дня, как и обещал, Брэндон созвал школьный совет. Я, словно преступница – а по их меркам так и было, – стояла под пристальными взглядами остальных. Рядом со мной речь толкал Реднер, который осудил в моем внешнем виде все. Члены совета полностью его поддержали.

– Это недопустимо, – подвела итог директриса, как только Брэндон занял место по ее правую руку.

Остальные молчали.

– Мисс Вёрстайл, вы получили копию устава? – поинтересовалась она, уже зная ответ.

– Да.

– Получили? – переспросила она снова, отчего захотелось подойти и крикнуть ей прямо в ухо, а потом откусить его.

– Тогда почему вы так одеты? – взял инициативу ее муж, мистер Тэрн. Из его уст вопрос звучал риторически.

Я молчала. Рано. Еще рано. Если бы я начала в неподходящий момент, они бы не восприняли. Хотя возможно ли в этой ситуации вообще подыскать нужный момент?

– Почему, Флоренс? – прошептал Прикли, когда между остальными начался спор.

Никто, кроме меня и Брэндона, не услышал его вопроса. Учитель смотрел на меня будто бы с жалостью, но и что-то еще, не совсем понятное, виднелось в его взгляде.

Когда все смолкли, приготовившись вынести вердикт, я, наконец, взяла слово.

– Я знаю, что для вас это… более чем откровенно. Но важно не то, что вы видите, а то, как это выглядит по отношению к правилам устава. – Я взяла устав, лежащий рядом, и открыла на третьем пункте «Одежда». – Итак, женщина не может носить брюки. Я не в брюках. Женщина не может оголять грудь. Моя грудь прикрыта. Цвет одежды может быть лишь черным, серым, коричневым, синим, белым или зеленым – база из шести цветов. Это правило я тоже соблюдаю, даже моя леопардовая юбка содержит только оттенки коричневого.