Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

Глубоко вдыхаю, скрывая раздражение.

— Понял. Мне пора, у нас ужин.

— Поговорим позже. И позвони матери, — торопливо добавляет он, прежде чем вешаю трубку.

— «Фирма пострадает», — шепчу я. — А на жизнь твоего ебучего сына плевать.

Чья-то рука ложится мне на плечо, отвлекая от мыслей. Резко поднимаю голову и встречаюсь с самыми круглыми, самыми прекрасными карими глазами, которые когда-либо видел.

Мои родители хорошо ко мне относились: возможно, чтобы компенсировать ад моего детства. А Хейден всегда ненавидел меня за это. Ненавидел, что перестал быть единственным объектом их любви. А поскольку я с детства видел, что ярость – отличный способ снять стресс, мы с Хейденом дрались. Постоянно.

Я не отступал и иногда думал, не жалеют ли родители, что взяли меня. Это чувство росло во мне, гноилось и становилось всё больше с каждым днем.

Ужасно боялся быть вышвырнутым из семьи Фоксов, поэтому закрылся в себе. Стал хорошо учиться, соблюдать правила, игнорировать стресс вместо того, чтобы поддаваться ему. Позже заинтересовался бизнесом, пока Хейден пропадал на кокаиновых марафонах. Но для меня разочаровать Ричарда и Милдред Фокс было недопустимо. Потерять контроль – недопустимо. Так что теперь контролирую всё и никогда не позволяю кому-то выбить меня из колеи.

Не позволял, пока не встретил эту огненную малышку передо мной.

— Всё в порядке? — спрашивает Уинтер.

— А? Да, — занимаю удобное положение на стуле. — Просто говорил с отцом.

— Про Хейдена? — она прислоняется к стойке рядом, ставя пустую бутылку вина на бар.

— Ага. Он звонит, а я не отвечаю. Решил, что сможет надавить на меня через отца, но только разозлил еще больше.

— Хочешь об этом поговорить?

Уинтер умеет останавливать время вокруг нас. Словно нет ничего на свете, что было бы для нее важнее меня в этот момент. И это… непривычно.

Улыбаюсь, чувствуя ее заботу – самую теплую «зиму» в моей жизни.

— Нет. У меня на двести ебаных забот меньше, чем нужно, чтобы волноваться о проблемах Хейдена. Но я очень хочу обсудить, как невероятно ты выглядишь.

Уинтер закатывает глаза, как обычно, и обходит барную стойку. Мой взгляд немедленно падает на ее соблазнительную попку, обтянутую узким бархатным платьем с открытыми плечами. Изумрудная ткань облегает тело, подчеркивая фигуру и делая ноги бесконечно длинными, особенно на этих каблуках.

— Спасибо, — говорит она. — Ты, конечно, тоже всегда выглядишь безупречно. Сделаешь одолжение, Алек? — ее тон меняется, становится плоским. Она поворачивается, смотря мне в глаза.

— Что угодно. Проси, ангел.

— Если ты еще не сказал Престону о нас… о том, что было между нами… не говори.

Вот это поворот.

Обычно женщины дерутся за право сесть киской на мою руку. Одна нью-йоркская блогерша – светская львица – даже выложила фото, где я сплю, чтобы доказать, что ночевала в моем доме, хотя была в гостевой спальне. Женщины рвутся оказаться на тех же публичных мероприятиях, что и я. В прошлом году журнал The New York Man назвал меня «самым завидным холостяком Нью-Йорка» после того, как я организовал благотворительный вечер, который не только спас приют Ангельские Крылья от закрытия, но и позволил открыть три новых филиала.

Я – перспективный жених.

Но Уинтер Соммерс из Порт-Блю, Калифорния, хочет оставить меня своей грязной тайной, и мне это не нравится.

Вопреки ожиданиям, я не связываюсь с замужними. Если нельзя открыто, значит нельзя вообще. У меня есть принципы. И наплевать, что думают о моих поступках. Но, видимо, Уинтер – нет.

Ее взгляд колет мою кожу, раздражая.

— Я не говорил Престону о нашем романе и не собираюсь. Что-то еще, Уинтер?

— Нет, — она качает головой, бросая взгляд на друзей за окном. — Спасибо, Алек.

— Не за что, мисс Соммерс.

Она улыбается, длинные ресницы подрагивают на щеках.

Признаюсь, сегодня утром я представлял, как мы с Уинтер завтракаем вместе после пробежки. Как моемся в душе, завершая то, что начали вчера. Как я трахаю ее под струями воды, заставляя кричать мое имя этим прекрасным голосом. Потом мы собираемся начать день, но оказываемся в ее постели, потом в моей, потом на диване…

Но когда она проснулась и заявила, что «между нами больше ничего не может быть», я понял, что она права… но всё равно хотел притянуть ее к себе.

Это не контроль. Контроль – значит отказаться от углеводов, если я так решил.

А это больше похоже на приказ не моргать.

Ощущение навязчивое, липкое и нестерпимо громкое.

Мысленная заметка: если я хотя бы немного забочусь о своем благополучии, нужно держаться подальше от Уинтер «Синие Яйца» Соммерс.

Глава 14

— Ладно, ладно… — Престон поднимается со своего места во главе стола: Сондра слева от него, а Уинтер – рядом с ней. Я сижу справа от него, прямо напротив Уинтер.

— Можем ли мы поблагодарить Уинтер и Алека за всё, что они делают? Серьезно, кто еще доверяет кому-то другому планировать свою собственную свадьбу?

Он смеется, поднимая вверх бокал с шампанским.

— Любая невеста, которая нанимает свадебного организатора, — язвительно замечает Сондра.

— Что ж, это правда, я не свадебный организатор, — с улыбкой говорит Уинтер.

— Но мы с Сондрой в деталях планировали свои свадьбы, когда были моложе, так что, надеюсь, результат вас устроит. И надеюсь, не доведу организатора до инфаркта в процессе.

— Или Алека,— добавляет Престон.

Стол взрывается смехом, будто все знают, что их подруга Уинтер «Малышка Бульдог» Соммерс – жуткая заноза в заднице.

— Пока что только слегка поднялось кровяное давление, — спокойно говорю я. — Но время еще есть.

Откидываюсь на спинку стула и замечаю, как Уинтер следит за моими губами, когда говорю.

— Да уж, ну а ты сам – просто ходячий повод для бешенства, — она приподнимает бровь, и всё, что вижу, – то, как она прикусывает нижнюю губу. Особенно когда ее губы подведены ярко красной помадой.

— Что ж, вы оба – настоящие спасители. По крайней мере, спасители свадьбы. Мы с Сондрой хотим поблагодарить вас от всего сердца, — Престон поднимает бокал еще выше, и все за столом следуют его примеру, поднимая бокалы для тоста.

— За Уинтер и Алека, —