Мой дорогой муж - Оксана Сергеевна Головина

обернулась, всматриваясь в лабиринт дворов, из которого они только что вырвались. Тишина. Никаких шагов за спиной, никакого звука приближающейся машины. Только обычный вечерний шум города. Кажется, их не преследовали. Мужчина просто остался стоять там, у своей дорогой машины.

Осознание этого накрыло её вместе с волной жгучей неловкости. Что она наделала? Схватила Даню и устроила этот безумный марафон, ничего не объяснив. Что он теперь о ней подумает?

Саша выпрямилась и попыталась изобразить на лице самую беззаботную улыбку, на какую была способна.

— Прости, — её голос прозвучал немного хрипло. — Я, наверное, тебя напугала.

— Я не испугался, — он покачал головой, всё ещё не отпуская её руку. — Я не понял. Кто это был, Саш?

— Да так… никто, — она отвела взгляд, чувствуя, как начинают гореть щёки. — Просто… просто мне показался он каким-то… страшным. Посмотрел так странно… Знаешь, как в фильмах ужасов, перед тем как маньяк нападает. Вот я и рванула. Глупо, да?

Саша заставила себя усмехнуться. Ложь была неуклюжей и прозрачной, она и сама это понимала. Даня смотрел на неё долго и внимательно, и Саше казалось, что он видит её насквозь — её страх, её ложь, её тайну. Но он не стал настаивать.

— Ладно, — наконец сказал он, и хватка на её запястье чуть ослабла, но Даня не отпустил его совсем. — Если ты говоришь, что всё в порядке.

Он не поверил. Саша видела это по глазам. Но он не стал давить, не стал заставлять её говорить правду, которую она пока не была готова рассказать никому. Даже ему.

— Пойдём, — сказал Даня более мягко. — Я провожу тебя. До самого подъезда.

— Не нужно, я и сама дойду, тут близко, — запротестовала она.

— Нужно, — твёрдо ответил он, и в его голосе не было места для спора. — Просто чтобы я был уверен, что с тобой всё хорошо. И больше никаких «страшных» людей по дороге не встретится.

Они пошли дальше, но уже медленно. Саша молчала, всё ещё переживая случившееся, а Даня молчал вместе с ней, давая время прийти в себя. Он так и не отпустил её руку, и это молчаливое прикосновение успокаивало лучше любых слов.

Когда они подошли к дому Виктории, Даня остановился у самого подъезда.

— Вот. Сейчас мы живём здесь. Совсем рядом с нашим домом, как я и говорила.

— Это очень хорошо. Напиши мне, как зайдёшь в квартиру. Обязательно, — сказал он, заглядывая ей в глаза.

— Напишу, — пообещала Саша.

Она уже собиралась войти в подъезд, когда Даня снова окликнул её.

— Саш…

Она обернулась.

— Если… если тебе нужна будет помощь, — он говорил медленно, подбирая слова. — Неважно, что случится. Ты просто скажи. Я всегда буду рядом. Поняла?

Его серьёзность была такой искренней, что у Саши защипало в носу. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Поняла, — наконец прошептала она и быстро скрылась за тяжёлой дверью подъезда, оставляя Даню одного. Он ещё долго стоял на месте, глядя на окна, пока в одном из них, на четвёртом этаже, не зажегся тёплый, приветливый свет. Только тогда он развернулся и медленно побрёл домой.

Щелчок замка в тихой прихожей прозвучал оглушительно громко. Саша прислонилась спиной к холодной входной двери, закрыв глаза и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Получилось. Она дома. В безопасности.

Квартира встретила её молчанием. Вадим и Виктория ещё не вернулись. Воздух пах чем-то неуловимо цветочным — шампунем Виктории, и слабым, едва ощутимым ароматом утреннего кофе. Этот запах должен был успокаивать, но сейчас он лишь острее подчёркивал её одиночество. Саша на цыпочках прошла в свою новую комнату, машинально заперев за собой дверь. Сбросив рюкзак на пол, она подошла к окну и осторожно, из-за края шторы, выглянула во двор. Пусто. Только ветер качал тяжёлые ветви близрастущих деревьев. Чёрной машины, конечно же, нигде не было.

Саша отошла от окна и села на край кровати, обхватив себя руками. В голове снова и снова прокручивалась сцена на улице. Высокая фигура в дорогом костюме. Спокойные, уверенные движения. И глаза… Холодные, внимательные, почти бесцветные — в них отражался тот же лёд, что она когда-то видела во взгляде женщины, которая не хотела её принимать.

Кирилл. Кирилл Никитин. Старший брат Вадима… Нужно же было иметь такое невезение, чтобы столкнуться с ним сегодня…

Саша сжала кулаки. Она боялась не самого Кирилла. Она боялась того, что он представлял. Он был посланником из того прошлого, от которого Вадим так отчаянно пытался её уберечь. Из мира, где её не хотели, где её считали проблемой, обузой, причиной раздора. Она помнила всё: холодное, непроницаемое лицо матери Вадима, её режущие без ножа слова. Помнила молчаливое осуждение в глазах отца, который всегда и во всём поддерживал жену. Они были против. Категорически против того, чтобы она осталась.

И Вадим ушёл. Порвал с ними, отказался от всего — ради неё. Он построил для них новую жизнь, этот маленький, шаткий мирок, состоящий из небольшой квартиры, новой школы и бесконечной, тихой заботы. А она… она лишь бесконечно доставляла ему проблемы…

Саша посмотрела на свой стол. На нём лежал новый скетчбук, который Вадим купил ей вчера. Она взяла его в руки и раскрыла на чистой странице. Белый лист безучастно смотрел на неё, ожидая. Но пальцы не слушались, а в голове была звенящая, оглушающая пустота. Кажется, сегодня не получится рисовать...

ГЛАВА 19

Кафе «Полюс» встретило их тишиной, ароматом свежесваренного кофе и корицы. За большими панорамными окнами моросил мелкий дождь. Капли лениво стекали по стеклу, искажая огни машин и создавая ощущение уютного, отделённого от всего мира кокона. Здесь, в мягком свете подвесных ламп, суета университета казалась чем-то далёким и нереальным.

Они сели за маленький столик в углу. Виктория медленно размешивала сахар в своём капучино, наблюдая, как Вадим, заказавший чёрный американо, молча смотрел на дождь.

— Итак… — начала она, решив прервать затянувшуюся паузу. — Думаю, нам стоит обсудить детали нашего… «договора». Чтобы всё выглядело убедительно. Может, есть какие-то основные моменты, которые мы должны знать друг о друге? Любимый цвет? Фильм? Есть ли у тебя аллергия на кошек, как у Саши?

Вадим оторвал взгляд от окна и посмотрел на неё. В его глазах мелькнула едва заметная тёплая усмешка. Он прекрасно понимал, что для Виктории это был