Топором повенчаны - Дафни Эллиот

Никогда бы не подумал, что стану тренером по детскому хоккею. В моём понимании это была работа для взрослых. Людей зрелых, собранных, терпеливых. Тех, кто способен не только научить чему-то по игре, но и в процессе триста раз напомнить, что клюшки нужно держать на льду.

Я — не такой. Я точно не создан для тренерства.

И всё же, молодёжная хоккейная лига выбрала меня.

К тому же, мне ещё надо было отработать часы общественных работ.

Курс, назначенный судом, петлял самым неожиданным образом. Сначала меня отправили волонтёром в мэрию, и хотя я там пахал без передышки, организуя фестиваль, засчитали только часть часов. Честно говоря, это было абсурдно.

Потом в сентябре мне написал Артур, управляющий местным катком. Сказал, что у них не хватает тренеров на новый сезон. Я считал, что в долгу перед ним — он всегда шёл мне навстречу, пока я здесь тренировался. Так что я согласился.

Думал, речь идёт о старших школьниках. Или хотя бы о пиви (ребята лет десяти).

Но нет. Мне досталась команда малышек. Девочки семи-восьми лет.

— Тренер Эберт, — заскулила Кали Фаррел. — Только не заставляйте нас кататься.

— Извини, малышка. — Я поднялся и направился к двери, ведущей к скамейке запасных. — На прошлой неделе тренировки не было из-за Дня благодарения, так что сегодня вкалываем по полной. У нас игра с Лейквиллем в выходные.

— Они такие сильные, — пожаловалась ещё одна девочка.

— Именно, — кивнул я, разворачиваясь к ним. — Потому и работаем. Вперёд, девчонки.

Бурчание сменило щебет, но стало чуть тише. Они были смешными до невозможности.

Через пару минут мы уже катались по льду, отрабатывая повороты, торможения и резкие развороты. После двадцати минут усердной работы я достал ведро с шайбами.

Команда тут же взорвалась восторженными криками — больше одной девчонки грохнулась на задницу от радости.

— Наконец-то, — сказала Голди Ганьон, уперев руки в бока. Выглядело это уморительно в полной экипировке, но её характер пробивался даже через шлем и наплечники. У неё был настоящий талант — и больше всех штрафных минут в нашей команде.

— Две линии на лицевой! — крикнул я. — «Пас и бег», потом бросок.

Они тут же зашевелились, и я с какой-то странной гордостью смотрел, как они работают. Первые недели были трудными. Уровень подготовки у всех разный, но я вгрызся в задачу, подучился, пересмотрел подход и в итоге собрал из них настоящую команду. И надо отдать им должное — работали они с душой. И с удовольствием.

— А почему ты никогда не приводишь свою жену на тренировки? — спросила Кали.

— Она занята, — ответил я.

— Мы её знаем, — сказала Голди, резко затормозив и намеренно засыпав меня снежной крошкой. — Она мне уколы делала.

— Она хорошая, — добавила ещё одна девочка.

— Тогда зачем она за него вышла? — с издёвкой бросила третья.

— Так, всё, — сказал я, стараясь не выдать улыбку. Эти крошки мне ни сантиметра форы не оставляли. — В конце — спринт. И по домам.

По катку прокатился хор недовольных стонов, и я, черт побери, улыбнулся шире.

— У меня есть хорошие и плохие новости.

Я скинул ботинки и повесил куртку на крючок у двери. Вилла вернулась домой раньше меня — что случалось редко, — и как только я увидел её машину, сразу напрягся. Подумал, что кто-то, возможно, раскрыл нашу ложь.

— Давай, выкладывай.

— Плохая новость: запасы еды с Дня благодарения официально закончились.

Сьюзан приготовила ужин на двадцать человек, хотя нас было четверо — мы ели индейку и смотрели футбол. Остатков хватило почти на неделю. Если я увижу ещё одну ложку картофельного пюре — это будет слишком.

— А хорошая — я приготовила нормальный ужин. Потому что пирог — это не отдельная группа продуктов, а нам обоим не помешает порция-другая овощей.

— Слава богу. И да, я за овощи обеими руками. Что на ужин? — Я постарался скрыть настороженность в голосе. Вилла постоянно повторяла, что не умеет готовить. А последние несколько недель я стабильно брал ужин на себя.

Она расправила плечи и улыбнулась, и её огромная футболка Университета Мэна соскользнула с одного плеча, открыв сиреневую бретельку бюстгальтера. Почему я так уставился на эту бретельку — ума не приложу, но отвести взгляд было нереально.

— Салат, — объявила она торжественно. — Но не просто скучный салат, муженёк.

Я сделал шаг на кухню, вдыхая аромат. Надо признать, запах был многообещающим.

— Вот, — она театрально указала на два полных блюда. — Праздничный салат: свекла, обжаренная киноа, куриная грудка и сушёная клюква.

Я наклонился и изучил состав — впечатляет.

— Ты же говорила, что не умеешь готовить.

— Я нашла рецепт на YouTube. Учусь. Не могу же я каждый вечер позорно проигрывать своему мужу.

Я не смог сдержать улыбку. Чёрт возьми, какая же она милая. Врач Вилла была собранной, сосредоточенной, резкой. А дома — сплошная душа нараспашку: выкрикивала ответы в Jeopardy, пританцовывала, складывая бельё, и зарывалась с головой в свои книжки про драконов.

— Значит, ты ещё и соревновательная, жена моя.

— Ты и представить не можешь. А теперь бери тарелку — будем смотреть Jeopardy.

У нас сложился распорядок: спорт, ужин, посиделки. Мы были отличными соседями. Сплетни в городе улеглись, и, хотя чувство вины за ложь никуда не делось, с Виллой было удивительно легко. Нам было хорошо вдвоём, у нас даже появилось общее. Несмотря на моё первое впечатление, она оказалась одним из самых принимающих и поддерживающих людей. С ней я мог быть собой. Любой мелочи, от покупки её любимого шампуня до выноса мусора по понедельникам, она радовалась искренне. Казалось бы, ерунда, но для меня это значило многое. Я чувствовал, что нужен.

Во время рекламной паузы после чертовски сложной категории «Попурри» мы вдвоём пошли на кухню загружать посуду.

— Как девчонки?

— Жесть, — признался я, поливая тарелку водой. — Они дикие. Настоящие бойцы.

Она протянула руку.

— Тяжело снова выйти на лёд?

Я покачал головой и передал ей тарелку.

— Нет. На льду я будто дома. Прошлый год — вот что было ненормально. Когда я потерял хоккей, это было как потеря конечности. Я знал, что его больше нет, но фантомная боль осталась. Мне снился хоккей. Тело всё ещё помнило каждое движение, руки тянулись к клюшке.

— Вот это да, — выдохнула она. — Очень сильные слова.

Из всех возможных талантов в штате Мэн хоккей — один из лучших. Здесь его обожают. И хоккеистов обожают.

Когда я