Эксклюзивные права на тело - Саша Кей

— Ну что же ты, Эмма? — цедит Яр, оторвавшись от моих припухших губ. — Все должно быть по-честному. Нужно при свете дня убедиться, что твои стоны — это признак мужественного терпения.

— Пусти! — отмерев, я начинаю вырываться.

Сейчас он меня пугает.

В таком состоянии Яр вряд ли способен на нежность.

— Отпущу, если ты действительно этого захочешь.

А сам придавливает меня собой и не мешкая забирается рукой в шорты, не способные оказать ему сопротивление.

Я очень зря пренебрегла бельем после душа.

Минимум препятствий на пути Яра. Мое сокровенное сразу оказывается в плену неумолимых пальцев.

Упираюсь руками в грудь Корельского, но это равносильно тому, чтобы пытаться сдвинуть с места скалу. А Яр, обездвижив меня, совсем не стесняется в своих действиях.

Прижавшись губами к моей шее, он издевается: то слегка прихватит нежную кожу зубами, то пожалеет ее языком. Одна рука накрывает холмик груди и весьма ненежно сжимает, вызывая у меня унизительные спазмы внизу живота, а другая кончиками пальцев прогуливается вдоль промежности, чуть надавливая на наливающиеся теплом складочки.

Я пытаюсь извиваться, но несмотря на мои старания природа берет свое. Соски напрягаются, выдавая мое состояние. Да и между губок выступает смазка.

Стыд обжигает. Похоть постепенно берет верх.

Ужасно то, что голова не отключается.

Я прекрасно все осознаю.

Но страсть Яра заражает против воли. Меня не может не пронять, его горячее дыхание, вздымающаяся грудь, настойчивость и сам факт того, что он хочет меня настолько сильно.

Определенно, Яр хочет меня наказать. Я это чувствую, но тело, которое уже знает, что с Корельским может быть сладко. Боль первого раза забыта, и я снова готова для него.

Яр перекатывает напряженный сосок между пальцами, продолжая ласкать меня между ног. И когда он чувствует мои густые соки, горячий шепот обжигает мое ухо:

— Это что, Эмма? — с этими словами Яр раздвигает складочки и с нажимом проводит между ними.

Он кружит подушечкой большого пальца по скользкой плоти, пока не нащупывает плотную горошинку, которая от каждого нажатия набухает и превращается в комок оголенных нервов, по которым бегут электрические разряды.

— Давай, скажи, что тебе не нравится то, что я делаю, — приказывает Яр, но я только прикусываю губу, чтобы не прорвались похотливые стоны.

— Ты все еще хочешь, чтобы я тебя отпустил? — продолжает настаивать на диалоге Корельский, погружая в мою узкую щелку два пальцы. Внутри немного саднит, но недостаточно, чтобы сбить градус возбуждения.

— Я вижу, ты все еще мучительно терпишь, — язвит Ярослав, приступая к серьезным пыткам. Как видно, мое молчание его не устраивает. — Ну-ка, еще немного героизма, и я поверю…

Пальцы в тугой дырочке двигается в жестком ритме.

— Мне остановиться, Эмма? — большой палец возвращается на клитор, двойная стимуляция заставляет меня потерять сдержанность.

Первый стон срывается с моих губ.

Руки уже не отталкивают Яра, а царапают, пытаясь предложить другой темп. Еще чуть быстрее и сильнее, но Корельский не интересуется моими желаниями, он изводит меня и наслаждается тем, как я сжимаюсь на его пальцах.

— Так что? Останавливаюсь?

И в самом деле замирает. Меня скручивает от неудовлетворенного желания, я смотрю на Яра почти с ненавистью.

— Я сделаю, как ты хочешь. Тебе осталось определиться, мне прекратить или продолжить, — он все еще зол. — Скажи честно, Эмма.

И пальцы снова возобновляют свое движение.

Стоны и вздохи льются из меня без перерыва. В моей девочке словно рождается черная пустота, требующая, чтобы ее заполнили.

Но пока я креплюсь на остатках воли и не отвечаю этому мерзавцу, и Яр впивается в мои губы поцелуем. Он словно занимается со мной сексом через этой поцелуй.

Я дрожу от грубых ласк между ног, но никак не могу кончить.

Это сводит с ума.

— Яр! — не выдерживаю я, когда Корельский снова за мгновение до моей разрядки убирает палец с клитора.

— Ты выбрала? Если да, то тебе придется очень хорошо попросить, чтобы я поверил, что в этот раз дело не в терпении.

— Яр, — молю я, сжигаемая желаниями плоти.

— Нужно постараться, Эмма. Сейчас я дам тебе такую возможность.

Глава 32

Мои надежды, что Яр продолжит сладкую пытку, растоптаны в пыль.

Он закидывает мое ослабевшее тело на плечо и поднимается вместе со мной на верхний этаж, оставляя на ступеньках мои слетевшие тапочки.

— Яр! — злюсь я, обуреваемая разочарованием и неутоленным желанием.

— Ну-ну, — Корельский покровительственно поглаживает мою попку, — ты же просила без жалости, так что никакого снисхождения.

Я по голосу слышу, что он все еще в гневе, и мои стоны нисколько не успокоили его самолюбия.

И, кажется, никакие мои мольбы не способны его утихомирить.

Яр и спальню выбирает не мою, а свою, как бы подчеркивая, что игра будет вестись не на моих, а на его правилах. Уютная комната, где я могла просить и даже требовать, недоступна. Теперь все только по правилам хозяина другой спальни.

Корельский ставит меня на ноги возле кровати, но и пальцем больше не прикасается.

Он отходит и усаживается в кресло, широко расставив ноги и положив руки на подлокотники.

— Вперед. Я жду, — от него фонит с трудом сдерживаемой агрессией.

И стараюсь не замечать, что холодный низкий голос с металлическими нотками действует на меня неправильно. Он должен пугать, но не пугает.

Мне неуютно стоять так перед Яром в залитой солнцем спальне. Невооруженным взглядом можно оценить, насколько я возбуждена. Впрочем, как и сам Яр.

Выпуклость в его паху довольна внушительна, и я нет-нет, да и поглядываю на нее, кусая губы.

Что, черт побери, я должна сделать? Чего он от меня ждет?

В конце концов, я не обязана выполнять его прихоти! Я не настолько потеряла голову, чтобы не быть способной на неповиновение. Я могу просто уйти и ничего не делать. И пусть сам справляется со своим стояком! И без оргазма обойдусь, жила же я без него двадцать пять лет!

Но… Яр так смотрит, что у меня от его взгляда все сладко сжимается. Женское естество все устраивает, и оно не понимает, в чем проблема. Ведь если у нас с Корельским дойдет до дела, мне будет хорошо.

Так стоит ли мое упрямство этого удовольствия?

Тот ли это момент, когда нужно демонстрировать свою гордость и независимость?

— Убеди меня, Эмма, — приказывает Яр.

И я, облизнув пересохшие губы, спрашиваю почти шепотом:

— Как?

Темная бровь выгибается.

— Ты уже поняла, что мне нравится на тебя смотреть, правда? Разденься для меня, — ударяет огненным кнутом по нервам Яр.

Я, как ужаленная, хватаюсь