Баронство в подарок - Экле Дар

Мои дни были расписаны по часам. Утро по-прежнему начиналось с тренировки с Келвином. Теперь мы отрабатывали не только приемы, но и тактику боя против более сильного и тяжелого противника — на случай, если Фредерик решит применить грубую силу. Мои мышцы горели, на ладонях загрубели мозоли, но я чувствовала себя сильной. Сильной не только телом, но и духом.

Затем — управление. С отъездом Фредерика Торвальд стал еще более капризным и вздорным, словно компенсируя отсутствие сына. Его приказы стали еще более абсурдными. Он требовал выписать из столицы труппу актеров для личного развлечения, построить новую голубятню, хотя голубей в поместье не водилось, или купить ему ручного дрессированного василиска — существо, считавшееся мифическим. Каждый такой приказ я по-прежнему парировала с ледяным спокойствием, то саботируя исполнение, то переводя его в русло, полезное для баронства. Предложение о голубятне, например, превратилось в строительство нового амбара для хранения инструментов.

Визиты к Агнес стали моей отдушиной и стратегическими совещаниями в одном лице. Мы уже не просто болтали о светских сплетнях. Мы обсуждали планы.

— Год, — говорила я, глядя в окно ее кабинета на ухоженные сады. — Всего год. Он вернется, и все кончится.

— Ничего не кончится, дорогая, — возражала Агнес, попивая травяной чай, который я для нее готовила. — Просто игра вступит в новую фазу. Ты сильна. Ты пользуешься поддержкой людей. Ты не та девочка, которую можно было безнаказанно запереть в комнате. Он это знает. И будет действовать иначе.

— Каким образом?

— Через закон, — объясняла она. — Он обвинит тебя в некомпетентности. Или в растрате. Или найдет способ объявить отца полностью недееспособным и себя — единственным законным регентом. Тебе нужно быть готовой ко всему. Все твои финансовые документы должны быть безупречны. Все твои решения — задокументированы и обоснованы.

Ее слова заставляли меня снова и снова перепроверять каждую цифру в отчетах, каждую свою расписку. Я укрепляла свои позиции, приближая к себе самых надежных управителей и старост, чья лояльность была проверена делами.

И тогда у меня родилась новая идея — масштабный ремонт замка. Повод был благовидным: «Подготовка к возвращению молодого барона и будущей свадьбе». Но истинная цель была иной.

Замок Рокорт был мрачным, неуютным и, что важнее, небезопасным. Полы скрипели, в стенах были щели, а система потайных ходов и комнат, которую я начала изучать по старым чертежам, пришла в полный упадок. Мне нужно было превратить свою крепость в настоящую крепость.

Я наняла рабочих — не со стороны, а из числа своих же крестьян, заплатив им хорошие деньги. Ремонт начался с большой залы и парадных покоев — для отвода глаз. Но параллельно, под предлогом «укрепления фундамента» и «ремонта вентиляции», я вела тайные работы.

Были расчищены и укреплены несколько потайных ходов, ведущих из моих покоев за пределы замка. В одной из глухих стен я приказала обустроить потайную комнату — не для серебра, а для хранения самых важных документов, копий финансовых отчетов и моего «черного дня» фонда. Я велела заменить старые, гнилые двери на новые, дубовые, с прочными засовами изнутри.

Торвальд, разумеется, ворчал. Его раздражал шум, пыль и, главное, неподконтрольные ему траты.

— Зачем... эти расходы? — сипло спрашивал он, когда я приносила ему смету.

— Чтобы ваш сын, вернувшись, увидел достойную его резиденцию, господин Регент, — парировала я. — И чтобы ваша невеста не стыдилась своего нового дома. Это вопрос чести рода Рокорт.

Упоминание о «чести рода» обычно заставляло его замолкать. Его тщеславие было сильнее жадности.

Таким образом, последний год превратился в бешеную гонку. Я отстраивала не только стены замка, но и свою собственную оборону. Каждый день был битвой за время, за влияние, за будущее. Я не знала, что именно готовит мне возвращение Фредерика, но я была полна решимости встретить его во всеоружии. Он ожидал найти покорную невесту и ослабленное баронство. Но он ошибался. Он находил крепость, готовую к осаде, и правительницу, которая скорее взорвет мосты, чем сдастся. Час Икс приближался, и я, Гайдэ фон Рокорт, была готова к бою.

Последний год пролетел с быстротой, от которой закружилась бы голова, если бы я позволила себе отвлечься. Но я не отвлекалась. Каждый день был наполнен до отказа: тренировки, управление, тайные встречи с Агнес, инспекции ремонта замка и бесконечная бумажная волокита, которую я приводила в идеальный порядок. Я создавала свой кокон — прочный, непробиваемый, готовый выдержать любой удар.

И удар не заставил себя ждать. Летним днем, когда пыль от строительных работ еще висела в воздухе, на дороге, ведущей к замку, показалась карета. Не простая, а столичная, с гербом Торвальдов на дверце, запряженная парой породистых валкиров. Рядом ехал всадник.

Я стояла на балконе своей спальни, до которого уже добрались ремонтники, и наблюдала. Сердце замерло, а затем забилось с новой, знакомой тяжестью. Он вернулся.

Фредерик сошел с коня с такой легкостью и уверенностью, что его было не узнать. Из долговязого, угловатого юнца он превратился в высокого, статного молодого человека с холодными, оценивающими глазами. Его поза, его взгляд, манера отдавать тихие приказания слугам — все кричало о столичной выучке и непоколебимой уверенности в своем праве. Он был облачен в дорогой, но строгий камзол, а у его пояса виделась изящная, но явно не декоративная шпага.

Он не стал сразу заходить в замок. Он медленно обошел двор, его взгляд скользил по новым ставням, перекрытой свежей черепицей крыше, отстроенной части стены. На его лице не было ни удивления, ни одобрения. Лишь холодная констатация факта. Он изучал свое имущество.

Вечером за ужином состоялась наша первая встреча. Я надела одно из своих самых строгих платьев, темно-синее, без единого намека на кокетство. Я должна была выглядеть не как невеста, а как деловой партнер.

Фредерик вошел в столовую, и воздух, казалось, застыл. Он подошел ко мне, взял мою руку и с легкой, почти неощутимой усмешкой коснулся ее губами. Его прикосновение было холодным.

— Гайдэ, — произнес он, и его голос стал ниже, увереннее. — Как я рад снова видеть тебя в добром здравии. Ты... похорошела.

В его тоне не было ни капли искренности. Это была формальность, облеченная в яд.

— Фредерик, — кивнула я, высвобождая руку. — Добро пожаловать домой. Надеюсь, дорога не была утомительной.

— О, нет, — он откинулся на спинку стула, его взгляд скользнул по обновленному интерьеру залы. — Дорога была весьма... познавательной. Я успел ознакомиться