Баронство в подарок - Экле Дар

— Прекрасная ночь, — сказал он, глядя на лунный пейзаж. — Почти такая же прекрасная, как наша гостья.

— Вы неугомонны, господин Эван, — покачала я головой, но без упрека.

— Это мой способ скрыть смущение, — он обернулся, и его улыбка на мгновение стала менее яркой, более настоящей. — И, пожалуйста, просто Эван. А вы... вы чувствуете это, да? — Он сделал легкий, почти незаметный жест рукой.

Я насторожилась.

— Что именно?

— Энергию. Ту, что витает в воздухе. В вас. Во мне. В моем брате, хотя он и притворяется, что он просто очень брутальный и молчаливый тип.

Он видел. Чувствовал. Так же, как и я.

— Я... не знаю, о чем вы, — солгала я, отводя взгляд.

— Конечно, не знаете, — легко согласился он. — Я просто болтаю глупости. Просто... — он посмотрел на меня, и в его глазах исчезла всякая насмешливость, осталась лишь глубокая, неподдельная заинтересованность. — Просто запомните, Гайдэ. Иногда самые неожиданные вещи оказываются самыми верными. И самые легкомысленные люди — самыми надежными.

В этот момент вернулись Агнес и Райен. Эван снова надел маску шутника, словно и не было нашей странной беседы.

Возвращаясь той ночью в Рокорт, я не могла выбросить из головы образ двух братьев. Близнецы. Два мага невероятной силы, скрывавшие свою природу под разными масками — один под маской холодной невозмутимости, другой — под маской беззаботного шутника. Они ничего не предлагали. Ничего не просили. Это было просто знакомство. Но встреча с ними оставила во мне странное чувство... надежды. И предчувствия, что моя судьба только что сделала новый, совершенно непредсказуемый виток.

Записка от Агнес была краткой и, как всегда, попадала в самую точку. «Дорогая, заезжай на чай. Есть нечто, требующее обсуждения. Твоя А.». Нечто. Это «нечто» могло быть чем угодно — от нового рецепта пирога до информации, способной перевернуть мою жизнь. Судя по сдержанному тону и отсутствию привычных легкомысленных оборотов, склонялась ко второму.

Дорога до поместья Врубель пролетела в нервном размышлении. Я почти не видела проплывающих за окном пейзажей, прокручивая в голове все возможные и невозможные варианты. Ультиматум от Торвальдов? Новый указ из столицы? Или же… мысли невольно возвращались к двум братьям, словно двум магнитным полюсам, притягивающим и пугающим одновременно.

Агнес встретила меня одна в малой гостиной. На столе стоял скромный сервиз, но по ее напряженной позе и отсутствию обычной улыбки я поняла — чай был лишь формальностью.

— Дорогая Гайдэ, — начала она без предисловий, как только служанка вышла, закрыв за собой дверь. — Райен просил передать, что ему требуется приватная беседа. Он ждет в кабинете.

Сердце на мгновение замерло, потом забилось с новой силой. Райен. Холодный, неумолимый Райен. Что ему могло от меня потребоваться?

— Он что-то нашел? — спросила я, и голос мой прозвучал чуть хрипло.

— Он изучал документы последние два дня. И объехал твои владения. Лучше он все расскажет сам, — Агнес покачала головой, и в ее глазах читалось странное сочетание тревоги и надежды. — Иди. Я обеспечу, чтобы вам не мешали.

Я кивнула и, отставив нетронутую чашку, вышла в коридор. Кабинет Агнес находился в дальнем крыле. Дубовая дверь была приоткрыта. Я постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.

Райен ван Дромейл стоял у огромного окна, спиной ко мне. Он не смотрел на парк, его взгляд был устремлен куда-то внутрь себя, на невидимые карты стратегии и расчета. В кабинете пахло кожей переплетов, старой бумагой и чем-то еще — острым, холодным, как сталь. Его магия.

Он медленно обернулся. Его темные глаза, лишенные всякой теплоты, уставились на меня с такой интенсивностью, что я почувствовала себя образцом под микроскопом.

— Баронесса, — произнес он. Его голос был ровным, без эмоций, просто констатация моего присутствия.

— Господин ван Дромейл, — кивнула я, останавливаясь посреди комнаты. Готовясь к бою.

Он прошел к столу, на котором были аккуратно разложены карты, свитки и несколько толстых фолиантов. Я узнала свои собственные учетные книги.

— Я провел два дня, изучая документацию по баронству Рокорт за последние шесть лет, — начал он, проводя длинным пальцем по столбцам цифр. — А также объехал ваши лесопилки, рудники и некоторые деревни.

Он сделал паузу, давая мне осознать вес его слов. Я молчала, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали.

— Когда я впервые услышал эту историю от тети Агнес, я предположил, что имею дело с романтическими преувеличениями, — продолжил он. — Одинокая девушка, борющаяся с системой. Трогательно, но едва ли эффективно. Я ошибался.

Он поднял на меня взгляд, и в его черных глазах, наконец, что-то вспыхнуло. Не тепло. Нет. Это был чистый, незамутненный интеллектуальный интерес. Как у ученого, нашедшего подтверждение своей самой смелой гипотезы.

— То, что вы сделали здесь… — он обвел рукой разложенные бумаги, — беспрецедентно. Поднять убыточное, заброшенное баронство с колен за такой срок… Реорганизовать работу рудников, внедрить новые методы в сельском хозяйстве, наладить логистику… Это работа гения-управленца. Жесткая, точная, бескомпромиссная. Работа, достойная лучших умов Аджарии.

От его слов у меня перехватило дыхание. Это была не лесть. Это был холодный, объективный анализ. И он видел. Видел ВСЕ.

— Я… я просто делала то, что должно было быть сделано, — выдохнула я.

— «Должно» и «может» — разделяет пропасть, которую немногие способны преодолеть, — парировал он. — И именно поэтому то, что сейчас происходит, является не просто несправедливостью. Это — преступление. Преступление против эффективности, против прогресса, против самой логики.

Он отодвинул бумаги и скрестил руки на груди.

— Мысль о том, что все это, — он снова жестом указал на документы, — может быть отдано в руки того выскочки-сына Регента, этого напыщенного юнца, не способного отличить балансовый отчет от любовного письма… это вызывает отвращение. Он разорит баронство за год. Все, что вы построили, будет обращено в прах.

Слова его были как удары молота. Точные, тяжелые, разбивающие последние остатки иллюзий. Он не сочувствовал мне как женщине или жертве обстоятельств. Он видел во мне ценный актив, который вот-вот будет варварски уничтожен по глупости.

— Что вы предлагаете? — спросила я прямо, чувствуя, как в голосе проскальзывает хрипотца отчаяния. — Вызвать Фредерика на дуэль? Устранить регента? У меня кончаются идеи, господин ван Дромейл.

Уголки его губ дрогнули на миллиметр. Почти улыбка.

— Прямые методы хороши на поле боя. В политике и дворцовых интригах они — верный путь к провалу. Нет. Я предлагаю более изящное решение.

Он подошел ко мне ближе. От него исходила аура безжалостной уверенности.

— Мы едем в столицу Силесты. Вы, я, Эван и тетя Агнес. Официально — для