Баронство в подарок - Экле Дар

контракт — брак по расчету, с последующим расторжением после того, как я получу свободу и смогу легально продать ему баронство... Мы оба оставались бы в выигрыше. Он получал земли, я — свободу и часть денег.

Но как его найти? Как связаться? Через Агнес? Но ее племянник... согласится ли он на такую авантюру? А может он вообще женат…

Я встала и подошла к окну. Рассвет уже заливал небо бледным золотом. У меня было три месяца. Три месяца, чтобы найти союзника, готового на фиктивный брак, и провернуть эту невероятную операцию под носом у Торвальдов.

Это была отчаянная ставка. Игра ва-банк, где на кону была не только моя свобода, но, возможно, и жизнь. Но другого пути не было. Закон, этот жестокий инструмент угнетения, подбросил мне крошечную щепочку, за которую можно было ухватиться. И я была готова ухватиться за нее обеими руками, даже если это означало плыть против течения, рискуя быть разбитой о скалы. Я не могла продать баронство, будучи незамужней. Но я могла выйти замуж, чтобы получить на это право. Ирония судьбы была поистине восхитительной.

Глава 30

Приглашение от Агнес пришло в тот момент, когда я уже начала тонуть в трясине собственных отчаянных планов. «Дорогая Гайдэ, заезжай сегодня на ужин. Ко мне прибыли гости из Аджарии, мои племянники. Уверена, тебе будет интересно с ними познакомиться».

Сердце заколотилось в груди. Ее племянники. Из Аджарии. Возможно, это был всего лишь светский визит, но в моем положении любая новая ниточка, ведущая из петли, казалась спасительной.

Дорога до ее поместья показалась вечностью. Я ловила себя на том, что повторяю про себя статьи из Кодекса, мысленно примеряя роль отчаянной невесты, идущей против воли опекуна. Но кого я собиралась сделать своим фиктивным мужем? Абстрактного «аджарского дворянина»? Мысль казалась все более нелепой.

Усадьба Врубель встретила меня атмосферой уюта. Но сегодня в воздухе витало новое, едва уловимое напряжение. Агнес вышла меня встречать с непривычно оживленным лицом.

— Они здесь, — прошептала она, беря меня под руку. — Близнецы. Будь осторожна, дорогая. Они... особенные.

Первое, что я увидела, войдя в гостиную, — двух мужчин, поднявшихся нам навстречу. И будто два отражения одного человека, но в разных зеркалах, встали передо мной.

Они были близнецами — в этом не было никаких сомнений. Один и тот же рост, те же черты лица, те же иссиня-черные волосы и смуглая кожа. Одни и те же пронзительные темные глаза, будто видевшие насквозь. Но на этом их сходство заканчивалось.

Первый был воплощением холодной, сдержанной силы. Его поза, его взгляд, сама аура — все источало ледяное спокойствие и неоспоримый авторитет. Он был одет в строгий, темный аджарский костюм, безупречно сшитый, но без единой лишней детали. Это был Райен ван Дромейл.

Второй... был его полной противоположностью. В его осанке читалась непринужденная легкость, углы губ были приподняты в готовой улыбке, а в глазах плескалось веселое озорство. Его костюм был чуть более свободным, не таким формальным. Но самое главное — через всю его левую щеку, от виска до самого уголка рта, тянулся грубый, старый шрам, бледный и рельефный на смуглой коже. Это был Эван ван Дромейл.

— Мои дорогие племянники, — голос Агнес прозвучал ровно. — Позвольте представить вам нашу соседку и мою дорогую подругу, баронессу Гайдэ фон Рокорт. Гайдэ, это Райен и Эван.

Райен склонил голову в почтительном, но абсолютно отстраненном поклоне.

— Баронесса, — его голос был низким и ровным, без единой эмоции. — Нам известно о вашей деятельности в этих краях.

Его слова прозвучали как сухая констатация факта. И в этот момент я почувствовала это. Легкое, едва уловимое покалывание в воздухе вокруг него. Магия. Не грубая и взрывная, как у меня в моменты паники, а сконцентрированная, холодная и контролируемая, словно лезвие отточенной стали.

И тогда вперед шагнул Эван. Он взял мою руку, и его прикосновение было, вопреки ожиданиям, теплым и уверенным.

— Не слушайте его, баронесса, — его голос звенел насмешливой ноткой. — Мой брат выражает восхищение так, будто составляет сухой отчет для своих бухгалтерских книг.

Он подмигнул мне, и я снова почувствовала волну энергии, исходящую от него. Но это была совсем другая магия. Теплая, текучая, почти игривая, но от этого не менее мощная. Она обволакивала, а не пронзала.

— Позвольте сказать проще, — продолжил Эван, не отпуская мою руку. — То, что вы сделали с этим краем, — настоящее чудо. А главное чудо — это то, что его творец оказался столь прекрасен.

Его комплимент был прямым, дерзким. Но произнес он его с такой обезоруживающей улыбкой, что у меня даже не повернулся язык ответить ему колкостью.

— Вы слишком любезны, господин ван Дромейл, — сумела я вымолвить.

— Эван, — поправил он. — Пожалуйста. А я буду звать вас Гайдэ. Все эти церемонии лишь мешают настоящему разговору.

Райен фыркнул, едва слышно.

— Легкомыслие редко приводит к конструктивному диалогу, — произнес он, обращаясь скорее к воздуху, чем к нам.

— О, а вот и наш король серьезности изволил высказаться! — рассмеялся Эван, наконец отпуская мою руку. — Не обращайте внимания, Гайдэ. Он просто ревнует, что не он первый придумал такой изящный комплимент.

Ужин прошел в странной, но оживленной атмосфере. Агнес искусно направляла беседу, расспрашивая племянников о делах в Аджарии. Райен отвечал кратко, по делу. Каждое его слово было взвешенным, каждое замечание — точным. Он был человеком действия, а не слов, и его магическая аура лишь подчеркивала это ощущение незыблемой силы.

Эван, напротив, был душой компании. Он шутил, рассказывал забавные истории, тонко и умно подтрунивал над силестанскими обычаями, никого не задевая. Он постоянно подкалывал брата за его серьезность.

— Райен, ты хоть раз в жизни смеялся? Или это запрещено твоим внутренним уставом? — бросал он через стол.

— Смех уместен, когда для него есть причина, — парировал Райен, даже не моргнув глазом. — Беспричинная веселость — признак незрелости ума.

— Ах, так! — восклицал Эван, обращаясь ко мне. — Вы слышите, Гайдэ? Я, выходит, незрелый. А я-то думал, что просто умею радоваться жизни, в отличие от некоторых ходячих ледников.

Я не могла не улыбаться в ответ на его шутки. За его легкомысленной маской скрывался острый, проницательный ум. И что самое удивительное — я чувствовала, что его магия, такая же живая и изменчивая, как и он сам, каким-то необъяснимым образом резонирует с моей собственной, дикой и необузданной. Когда наши взгляды встречались, мне казалось, что он ощущает то же самое — легкое удивление и любопытство.

После ужина Агнес попросила Райена помочь