Жена в наследство. Хозяйка графства у моря - Нина Новак

нет! — вспыхиваю я. — Но я хочу провести суд, расследовать преступления этих семей по закону. И я не могу захватывать власть в Шарлене силой, агрессивно… Натан, в семье Харлоу не все предатели. Я читала отчеты.

Взгляд Натана темнеет, челюсти сжимаются. От него исходит сдержанная ярость, и малыш беспокойно шевелится в животе.

— Суды будут идти долго, Лиз. А пока эти твари на свободе, они могут снова попытаться добраться до тебя… до нашего…

Он не договаривает, но я понимаю.

— Натан, они мои подданные, — стараюсь говорить твердо. — Я не могу узурпировать власть.

Мы стоим друг против друга, и я вижу, как в его глазах мелькает что-то хищное, первобытное. Но затем он шепчет что-то грубое, не разобрать что, и резко отшатывается.

— Проводи меня в лес, — прошу я тише. — Я хочу посмотреть на задержанных лордов.

Натан молча кивает, но по его лицу пробегает тень. Малыш отчего-то начинает волноваться сильнее.

Повинуясь интуиции, спрашиваю:

— Твой отец был там?

— Да, — коротко отвечает Натан.

В его глазах на секунду вспыхивает упрямое, темное выражение. А потом он словно встряхивается.

— Но ты права, лучше устроить официальный суд и исследовать преступления местной знати… по закону.

Я чувствую, что за этими словами стоит внутренняя борьба, но не решаюсь расспрашивать.

Мне не хочется оставлять Пчелку одну, но везти ее в лес после пережитого жестоко. Она должна крепко выспаться и прийти в себя.

Прошу Марту приготовить успокаивающий отвар с медом и отношу его в комнату Пчелки. Она свернулась калачиком под теплым пледом и тихо плачет.

— Прости меня, Лиз. Так стыдно, так больно…

— Поспи. Но завтра нас ждет серьезный разговор, — зажигаю пару кристаллов, которые наполняют комнату мягким теплым светом.

Ставлю поднос с напитком у кровати и сажусь рядом с Пчелкой. Провожу рукой по ее взъерошенным волосам.

— Меня никогда никто не полюбит, я недостойна, — шепчет она, заливаясь слезами. — Я неуклюжая, глупая, не умею себя вести.

— Просто ты выбираешь людей по внешности, Пчелка, — вздыхаю я.

Пчелка поднимает голову и утирает глаза.

— Я винила Мону и думала, что она злая и подлая. А Коннор… Что плохого я ему сделала?

— Ничего плохого ты ему не сделала, Пчелка. Просто такие парни привыкли все рушить. Он мразь.

Пчелка падает обратно в постель, и я беру глиняную чашку с отваром, протягиваю сестре.

— Твоя ситуация банальная, Пчелка. Если бы ты знала, что сейчас убиваешься из-за глупостей. Но я хочу, чтобы ты осознала другое. Нельзя быть легкомысленной и тщеславной. Ты предавала меня, прельстившись обещанием красивой жизни. А в этот раз предала саму себя.

Пчелка берет у меня чашку, наивно хлопает глазами, делает глоток и облизывается. До нее постепенно доходит.

— Ты меня накажешь, Лиз? — робко спрашивает она.

— Накажу. Отныне начнется строгая дисциплина, и я выпишу тебе из города учителей. Вернее, Натан выпишет, — усмехаюсь. — Наша казна немного пуста, так что ограбим дракона. Пусть гонит проценты с раскопок.

Пчелка смеется, но потом снова начинает плакать.

— Натан меня не ругал, но так посмотрел…

— Возможно, он тоже захочет поговорить с тобой, — предупреждаю. — В любом случае твоя жизнь изменится, и я хочу, чтобы ты начала общаться с местными подростками. Но с теми, кого выберем мы.

Пчелка качает головой.

— Я не хочу никого видеть. Мне стыдно.

— Это скоро пройдет, поверь. А пока спи.

Оставляю в доме лорда Хаксли и очень прошу Стефи подняться к Пчелке и проследить за ней.

А затем мы с Натаном едем в мэрию. Господин Торан обещает мобилизовать городское население по моей просьбе.

К плененным драконами лордам мы подъезжаем на авто, но с процессией горожан. Факелы в их руках превращают вечернее шествие в нечто торжественное и грозное одновременно.

На моем лице чернеют руны, и я выхожу на лесную тропинку. Вглядываюсь в привязанных к стволам нескольких мужчин и женщину.

— Натан, ты варвар, — шепчу я, морщась при виде их состояния.

Леди Нейра смотрит на меня со злостью, и я вдруг узнаю энергию. Кажется, злой взгляд именно этой женщины я ощущала тогда в городе.

— Вейлас, что ты решил с этими господами? — громко спрашиваю я.

Толпа шелестит, люди перешептываются, понимая, что перед ними новая хозяйка — леди Карен.

Деревья колышутся, и на поляну к нам выходит огромный волк. Лешак. Его желтые глаза светятся в полумраке.

— Решай сама, хозяйка, — провозглашает он и его голос отдается эхом.

Толпа взрывается возгласами удивления и страха.

— Она настоящая Карен! У нее сила…

— Боги признали ее!

Я делаю шаг вперед, чувствуя, как сила предков пульсирует в венах. Тени вокруг меня сгущаются, послушные моей воле. Принимают форму крыльев за спиной.

— Люди Шарлена! — обращаюсь я к толпе. — Вы видите тех, кто посмел поднять руку на вашу правительницу? Кто хотел принести в жертву девочку из рода Карен?

Гул возмущения пробегает по рядам горожан.

— Но мы не варвары, — продолжаю я, искоса глядя на Натана. — Будет суд. Справедливый суд, где каждый получит наказание по своим делам.

Поворачиваюсь к пленникам.

— Вы будете арестованы и дождетесь суда в тюрьме. Вашим детям запрещается покидать графство до завершения следствия.

Леди Нейра пытается что-то сказать, но я поднимаю руку.

— Говорить будете на суде. А сейчас… — я обращаюсь к Лешаку, — прошу тебя засвидетельствовать: клянусь перед тобой и всеми богами Шарлена править справедливо, защищать невинных и карать виновных!

Волк склоняет голову в знак согласия.

— Клятва принята, хозяйка. Пусть земля и небо будут свидетелями твоих слов.

В этот момент я чувствую себя настоящей графиней Шарлена — не на бумаге, а по праву крови и дара.

29

Между тем в небе появляется громадная тень. Еще один дракон, темно-серый, почти черный, стремительно снижается над поляной. В его когтях болтается человеческая фигурка — и когда дракон разжимает лапы, на траву мешком падает Коннор Гревейн.

Парень подскакивает, встряхивается и задирает подбородок. Его золотистые волосы взъерошены, дорогая одежда порвана, но в зеленых глазах пылает неукротимая злоба. Он выпрямляется во весь рост и смотрит на меня с вызовом.

— Адмирал Саршар, — раздается голос дракона, — молодой Гревейн пытался сбежать. Поймал его у границы графства.

Я поворачиваюсь к Коннору и встречаюсь с ним взглядом. И что-то во мне переворачивается.

Этот молокосос! Этот смазливый мерзавец, который заманил мою сестру, разбил ей сердце, поднял руку на Каренов!

Все они хотели добраться до моего нерожденного ребенка!

Кровь начинает бурлить в венах. Да, я хотела справедливого суда, хотела быть разумной правительницей в глазах народа. Но сейчас что-то древнее и яростное