Всё на кону - Харлоу Джеймс

не бывало. Словно я не заставил её кожу пылать в цвет её платья. Я чувствовал жар между её ног. Её ногти врезались в мои плечи. Я знал, что она возбудилась не меньше меня.

Я сказал правду: не прикоснусь к ней, пока она с ним. Но теперь она знает, где я стою. Хотел бы я знать, где она сейчас — в мыслях, в чувствах.

Я не свожу с неё глаз весь вечер. Слежу за каждым её движением. За тем, как она смеётся, общается с каждым, кто к ней подходит. Запоминаю, как её бёдра качаются, когда она двигается под музыку вместе с девчонками. Вижу, как другие мужики разглядывают её — и это бесит. Бесит, что я ничего не могу с этим поделать, не привлекая лишнего внимания.

Когда на телефоне срабатывает будильник, напоминая, что я отбыл своё, я прощаюсь с народом. Говорю Шмитти «С днём рождения», жму руки знакомым парням, и, наконец, направляюсь к Келси чтобы попрощаться.

Я сразу понимаю, что она перебрала.

— Я ухожу, — говорю я ей в спину, заставляя обернуться. Её взгляд затуманен, а на лице — глуповатая улыбка.

— Зануда, — лепечет рядом с ней Эвелин.

Келси моргает, глядя на меня. — Почему так рано?

— Потому что ехать далеко, а я не хочу делать это в три ночи.

Она достаёт телефон, чтобы проверить время.

— Но ведь только полпервого.

— Я знаю. Наверное, я и правда зануда. — Она закатывает глаза и чуть не падает. — Тебе бы уже остановиться с выпивкой…

Она сверлит меня взглядом. — С чего тебе вообще есть до этого дело?

Вот теперь я точно знаю, что она перебрала. Келси знает, что такие вопросы мне лучше не задавать.

Мы всегда заботились друг о друге.

— Я с ней, — вмешивается Уокер, подойдя и забирая у неё стакан, заменяя его на воду. Она смотрит на него зло, что почему-то немного радует меня, и начинает пить воду.

Я смотрю на её губы и перевожу взгляд на брата. — Убедись, что она доберётся домой в безопасности.

— Я знаю, Уайатт.

— Я серьёзно. — Я приближаюсь и сквозь зубы говорю: — Если с ней что-то случится...

— Я понял, Уайатт. Не переживай.

Но я только это и делаю всю дорогу домой. Переживаю.

Переживаю, о чём она сейчас думает. Не переборщил ли я в туалете. Не сделали ли они с Уокером чего-то, о чём потом будут жалеть.

Когда я вернулся домой чуть раньше двух часов ночи, я был настолько на взводе, что не мог заснуть. Я ворочался в постели больше часа, снова и снова прокручивая в голове каждый момент сегодняшнего вечера и дня. А потом, не раздумывая, запрыгнул в свою тачку. Первым порывом было поехать к ней — к Келси — и закончить наш разговор, узнать её реакцию, понять, что она думает о сказанном мной.

Но когда я завёл двигатель, моё сознание выбрало не её дом.

Оно повело меня в другое место. К другому человеку, которому тоже пора услышать правду из моих уст.

— Ну здравствуй, братик, — говорит Уокер, когда открывает дверь своей квартиры. — Ты вообще в курсе, что сейчас уже за три часа ночи?

— Какого хрена ты творишь? — Я отталкиваю его и с грохотом захлопываю за собой дверь, в то время как ухмылка расползается по его лицу.

— Нужно уточнение. Я собирался спать, но теперь вот беседую с тобой.

— Оставь эту ересь себе, Уокер. Ты прекрасно знаешь, о чём я.

Он чуть качает головой:

— Без понятия. Я немного подуставший и туго соображаю. Расшифруй.

Я знаю, что он не совсем трезв, но и не в хлам. А значит, он вполне в состоянии вести этот разговор.

— Келси, ублюдок. — Я хочу стереть ухмылку с его лица кулаком. — Что ты, чёрт возьми, делаешь с Келси?

Улыбка на его лице только ширится.

— В каком смысле?

Я хватаю его за рубашку и прижимаю к стене, приближаясь настолько, что могу заглянуть прямо в глаза, идентичные моим. — Ты не можешь быть с ней, Уокер.

— Почему нет? Она свободна. Она красивая. Она...

—... моя, — заканчиваю за него сквозь стиснутые зубы. Мой разум наконец понимает истину. Теперь все — включая моего брата — должны услышать её.

— Она моя.

Он тяжело выдыхает и вдруг начинает смеяться. — Ну наконец-то ты это признал.

На его слова моё лицо, наверное, заметно меняется — я отстраняюсь, ярость в венах постепенно угасает. Я наклоняю голову, чтобы убедиться, что не ослышался. — Что?

Он отталкивает меня и поправляет рубашку, как будто ему важно, как он выглядит. — Я говорю, тебе давно пора было это признать. Я знаю, что она твоя, Уайатт. Она всегда была твоей.

Мы стоим в тишине, уставившись друг на друга, пока я перевариваю его слова, медленно моргая.

— Что, чёрт побери, тут вообще происходит?

Уокер снова фыркает, обходит меня и берет стакан воды с журнального столика, делает несколько глотков. Потом смотрит мне прямо в глаза. — Я не хочу Келси, братишка.

— Тогда почему...?

— Я хотел, чтобы ты наконец признал, что хочешь её.

— Это... — Что за хрень вообще?

— Единственная причина, по которой я уделял ей внимание, была в том, чтобы привлечь твоё. Вы с Келси уже два года вокруг да около ходите, как будто никто не видит, что между вами. А после того, как отец провёл с нами ту беседу пару недель назад, я подумал — почему бы не подтолкнуть тебя?

Я мысленно игнорирую комментарий про отца, чтобы не проговориться о его ситуации, и возвращаюсь к главному. — То есть... подожди. — Я упираю руки в бока, сужаю глаза. — Ты никогда не хотел Келси? Ты просто притворялся, чтобы заставить меня ревновать?

— Ага.

— Какого хрена, Уокер? — Я вскидываю руки, снова в бешенстве в сотый раз за эту ночь. — Зачем ты вообще это сделал?

Он указывает на меня пальцем, тоже повышая голос. — Потому что ты был слишком труслив, чтобы признать, чего хочешь. И Келси тоже. Так что я уговорил её позволить мне вмешаться.

— Подожди. Келси знала о твоих намерениях?

Он кривится. — Да, но не злись на неё. Она просто... ей надоело быть для тебя только подругой. И когда мы увидели, как ты отреагировал на мой поцелуй с ней, она нехотя согласилась пойти со мной на свидание — надеялась, что я прав.

Охренеть. У меня сейчас мозг взорвётся.

С одной стороны, это облегчение — знать, что мой брат не испытывает к ней чувств. Но с другой — тот факт, что