Развод. Сын моего мужа - Ая Кучер

Но я бы запомнила Назара. Такого мальчика нельзя забыть. И где мы вообще могли встретиться?

Ох. Разве что…

Глава 19

— Из какого семейного центра ты забирал Назара?

Я уточняю, найдя единственное объяснение. Шаткое и неточное, но другое я придумать не могу.

Я ездила в детские дома, семейные центры… Не часто, но мы отдавали игрушки туда. Я и девочек приучала, что старые вещи нужно отдавать.

Они не играются, но когда нужно отдать — сразу это любимая кукла. Я объясняла, приучала, что есть те, кому не так повезло. У кого игрушек совсем нет.

Конечно, малышки оставляли себе любимые, я не заставляла и не забирала силой. Но мы вместе выбирали то, что они могут отдать. Или какие-то вещи, из которых девочки выросли.

Витя называет мне адрес, а я хмурюсь, стараясь вспомнить. Я завожу посылки в разные места, у меня нет «любимого» приюта.

— Погоди, — Витя вскидывает голову. — Ты думаешь, что Назар тебя там увидел?

— Может быть, — я прикусываю губу. — Но его поведение странное. И меня это немного пугает.

— Поль, он просто ребёнок.

— Он как-то слишком настойчиво пытается подружиться со мной, ты не находишь? Это… Не просто так. Но если он видел меня когда-то, это хоть что-то объясняет. Может, я с девочками приезжала или просто с детками играла, поэтому он ошибочно решил, что я на роль мамы подхожу.

— Ошибочно? Ты невероятная мама, Полюш.

— Для моих детей. Это не значит, что я собираюсь принимать твоего сына.

Я отрезаю жёстко, чтобы у Вити не сложилось ошибочное впечатление. То, что я помогаю искать Назара — ничего не значит.

Я люблю детей. Я им сострадаю, переживаю. Меня жалостью к любому несчастному ребёнку пронзает.

Поэтому я езжу в детские дома, помогаю по возможности. Поэтому мы и с Кирой сдружились. Она и помогла узнать правду, что Назар в системе числится.

Познакомились на каком-то благотворительном вечере. Она работает в социальной службе, я — помогаю по возможности.

— Прости, Поль.

Витя приподнимает низко висящую ветку, пропуская меня вперёд. После снова обгоняет, продвигаясь первым.

Тонкий серебряный лучик разрезает темноту, но всё равно недостаточно. Только протоптанную дорожку видно, а что скрыто в кустах…

Я веду плечами, стараясь сбросить наваждение. Но страх всё равно тихо крадётся за мной, касается спины когтистыми лапами.

Я ходила здесь не раз, всю молодость бегала по этой тропе. Но тогда это не казалось чем-то опасным. Все ходят ночью, чем я хуже?

А теперь понимаю, как много плохого могло случиться. От маньяка до падения в овраг. От мысли, что Назар мог оступиться и пострадать — мне не по себе.

Если бы мои малышки, даже десять, двадцать лет спустя, захотели погулять тут вечером одни — я бы ни за что не пустила.

Теперь понимаю, почему мои родители так переживали. Отец настаивал, чтобы я в общежитии жила. Сам договаривался о месте. Запрещал мне возвращаться домой вечером.

Говорят, мы начинаем понимать родителей, когда у самих появляются дети.

Я с этим определённо согласна.

— За что конкретно ты просишь прощения? — я хмыкаю. — За измену? За ложь? За то, что я посреди ночи твоего сына ищу?

— За всё, — мужчина резко выдыхает. Старается унять раздражение. — Но это всё последствия одной ошибки, сделанной много лет назад.

— Разве? — я закипаю. — Даже если я поверю, что ты не знал о Назаре… Ты привёл его к нам домой! На мой праздник. И…

— День рождения всё, что тебя волнует?

— Ты правда не понимаешь? Вспомни, как взорвался, когда я намекнула, что с твоим другом могла спать. А теперь представь, что я на твой праздник просто вывалила, что изменяла. Надеясь, что из-за толпы родственников ты не станешь устраивать истерику.

— Из-за толпы? Ты думаешь, что я так поступил просто потому, что боялся скандала? Или надеялся на твоё принятие от шока? Я просто поступил так, как поступаю всегда, Поля. Семейные проблемы мы вместе обсуждаем, разве нет? Ты сама так хотела.

— Когда ты скрыл от меня проблемы с квартирой! А не нагулянного сына!

Я срываюсь на крик, застывая. Меня трясёт от негодования. И сильнее всего ранит то, что Витя действительно не понимает причины.

Да, я хотела бы знать. Да, лучше так, чем всю жизнь прожить во лжи. Но ведь можно было сделать по-человечески.

Усадить за стол, поговорить.

А не взваливать всё так.

— Ты привёл его домой как ни в чём не бывало и… — я осекаюсь, сглатываю. Внезапная догадка пронзает мою голову. — Вить. А зачем ты Назару рассказывал, где я теперь живу?

— Я не рассказывал, — муж глаза закатывает. Всё ещё думает, что я ругаться хочу.

— Тогда почему ты думаешь, он сюда приехал? Ты ведь дом оставил для нас с девочками. Мы там должны жить. Возможно — Назар именно там ждёт?

Я резко настораживаюсь. Злюсь на себя, что раньше про это не подумала! Конечно, Назар мог поехать к нам домой.

Туда добираться проще и безопаснее. Выдыхаю, почувствовав секундное облегчение.

Но после снова тревожно. Потому что… Столько времени он мог просидеть перед закрытыми воротами…

— Нет, — Витя растирает виски. — Нет, там я первым делом проверил. Соседей попросил звонить, если что.

— Но как он мог узнать, где именно я живу? Это же…

— Это Назар. Он способный.

— А потом ты удивляешься, почему он немного пугает.

Я, конечно, преувеличиваю. Назар просто ребёнок. Слишком умный для своих лет, но не какой-то психопат.

Дети в неблагополучных семьях взрослеют рано.

Мы продолжаем двигаться по лесу. Уже полпути проходим, останавливаемся периодически.

Проверить шорох в кустах, чащу осветить.

А я всё пытаюсь подумать, куда ещё мог мальчик податься. Где найти его?

Витя взвинчен, на пределе. Его движения резкие, рваные. Воздух вокруг потрескивает от наваливавшегося напряжения.

— Я ему телефон к руке привяжу, — ругается тихо. — Чтобы отвечал, не забывал… Поль, ты…

— Тихо! — вскрикиваю я, когда под ногами хрустит ветка.

Я шикаю на мужчину, дёргаю за руку. Я заставляю мужчину замолчать, прислушиваюсь к тишине.

Шумит ветер, где-то вдалеке доносится звук проезжающей машины. Но что-то ещё не даёт покоя. Между далёким уханьем совы…

Слышится тихий всхлип.

— Назар!

Мы с Витей выкрикиваем одновременно. Бросаемся к источнику звука. Создаём свой шум, но это уже не важно.

— Пап? Полина?

Раздаётся заплаканный голос из темноты. Я направляю туда фонарик, замечаю Назара, сидящего у дерева.

Его лицо заплакано, с