Подонок. Его наказание - Инна Матвеева

Мы чертовски близко и это в сочетании с его насмешливым намёком про награду должно стопорнуть любую здравомыслящую девушку. Заявиться почти ночью к конченному ублюдку…

Но я твёрдо стою, выдерживая зрительный контакт. Глаза в глаза… Въедливый у него взгляд, но с каждой секундой всё более серьёзный.

— Поговорить, — тогда бескомпромиссно подчёркиваю. — Как человек с человеком. Без всяких попыток унизить и прочего. Без насмешек. Просто разговор. Важный. Ты даже не представляешь, насколько.

Мысленно готовлюсь к аргументам: Дан ведь в курсе про мою болезнь. И если это для него неважно, то вряд ли что-то другое теоретически может быть. Но если ему хоть немного не всё равно…

Конечно, мы не про моё сердце говорить будем. И так понятно, что без шансов попытаться его разжалобить или типа того. Я на другом буду пытаться играть. На том, что вчера всё-таки при всей мерзости ситуации было.

— Ладно, проходи, — пусто бросает Дан, распахивая передо мной дверь.

Продолжаю держаться уверенно, проходя через порог, хоть мои действия и сопровождаются прищуренным тёмным взглядом. В момент, когда Дан запирает дверь, сердце испуганно пропускает удар — вдруг вспоминается, как этот мудак настоял, чтобы я смотрела, как одевается, будучи абсолютно голым.

Кто знает, что может произойти сейчас… Протягиваю Дану бутылку, чтобы снять куртку. А потом и разуться. Нужный порошочек у меня надёжно спрятан — в лифчике. Как раз, если буду за это место держаться, у Дана не должно возникнуть вопросов. Знает ведь, что у меня с сердцем проблемы.

Сейчас он занят изучением бутылки, которую я ему протянула. Там реально приятный коктейль, дорогой причём, парню тоже вполне может зайти. Тем более он сладкое любит, судя по всему.

И ингредиенты там натуральные. Смешивать с моим порошочком безопасно будет.

— Неожиданно, что ты осмелилась ко мне прийти, — как-то тихо произносит Дан, когда я выпрямляюсь, уже разутая.

— Ну, — вздыхаю. — Не скажу, что это было легко. Но я решила смотреть реальности в глаза и исходить из неё.

— Похвально, — хмыкает Дан.

Мы проходим в его гостиную-кухню и, не сговариваясь, садимся за стол. Там чашка с недопитым чаем. Значит, Дан ещё не ложился спать. Да и одет в обычные вполне домашние чёрные штаны и футболку.

— Ты ведь выпьешь со мной? — киваю на бутылку.

Вот чёрт… У меня голос дрожит. И вообще я преждевременно пить предлагаю — Дан точно может что-то заподозрить.

Надо срочно исправлять ситуацию, пока ещё не поздно…

— Если честно, я очень нервничаю, — тихо признаюсь.

Дан поднимается, молча берёт бокалы из шкафчика и ставит передо мной. Снова протягиваю ему бутылку — чтобы открыл. А пальцы у меня при этом дрожат… Потому что настойчивые мысли о провале никак не отпускают. Теперь я уже жалею, что вообще притащила эту дурацкую бутылку. Мы могли бы просто чай попить, туда ведь тоже вполне можно подсыпать. И было бы куда менее палевно.

— На закусон почти нечего предложить, — заговаривает Дан, открывая бутылку. — Разве что, бутеры можно соорудить.

С готовностью киваю. Если он будет занят их приготовлением, скорее всего, встанет ко мне спиной. У меня будет возможность подсыпать порошок… Пока есть хоть какая-то решимость.

Хорошо, что Дан никак не комментирует мои слова о том, что нервничаю. И не выражает неуместность моего здесь появления снова.

Я даже почти успокаиваюсь, глядя, как он разливает коктейль по бокалам. Не буду предлагать ему помощь с бутербродами — надеюсь, не рассчитывает, что их сделаю я. Пусть уже развернётся…

Отпивает из своего бокала, пробуя.

— Ничего так, — бросает небрежно. — Тебе какие бутеры? С колбасой, сыром, икрой? — достаёт всё перечисленное из холодильника.

Вообще я предпочитаю с сыром, салатным листом и черри сверху, что сейчас было бы кстати — дольше возни. Но раз уж такой расклад — и кто покупает себе лососёвую икру в конце весны? — то лучше выбрать вариант, при котором Дан как можно дольше будет ко мне спиной.

Он ведь не за обеденным столом всё делать собирается? Не ко мне лицом?

— Всё и сразу, — по-дурацки улыбаюсь. — Посмотрю, что у тебя лучше получится.

Завуалировано обозначаю, что сама принимать участие в готовке бутеров не буду. К счастью, Дан воспринимает ровно, лишь кивнув, — видимо, и не рассчитывал на мою помощь.

А ещё… Он всё-таки разворачивается ко мне спиной, на что сердце тут же ёкает.

Сейчас или никогда. Трясущимися пальцами достаю пакетик. Он небольшой, вполне закрывается ладонью, но Дан всё равно может увидеть, если повернётся…

Опускаю руку, пряча обе за столом. Аккуратно разрываю упаковку сверху. Буквально не дышу в этот момент.

Даже не представляла, что секунды могут тянуться так долго…

— Так зачем ты пришла и почему так нервничаешь? — неожиданно спрашивает Дан, на что я едва ли не роняю пакетик.

Затаиваю дыхание, крепче фиксируя упаковку с нужным порошочком в пальцах… Филатов всё-таки не поворачивается. Задал вопрос и продолжает заниматься бутербродами. И мне лучше собраться и спокойно ответить прямо сейчас, пока молчание не спровоцировало бы его посмотреть на меня.

— Хотела поговорить о Феде, — заговариваю, окончательно вскрыв пакетик, но не полностью порвав верхний край: не нужно, чтобы упал на пол. — Как я понимаю, ты делишь весь выигрыш с ним. Включая и… — осторожно поднимаю руку с порошочком на стол, закрывая упаковку ладонью. — Меня, — получается совсем уж дрогнувшим от волнения голосом.

Впрочем, к смыслу сказанного это вполне подходит. Размышляя над поводом прийти к Дану домой, я пришла к выводу, что будет вполне уместно просто рассказать историю нашего знакомства с Федей и объяснить, почему он мне омерзителен. А ещё… Все эти дни я, так или иначе, проявляла интерес к Дану — как минимум шла с ним на контакт и в чём-то своеобразно сблизилась — так что он должен поверить, что мне будет проще предложить себя только ему. И более того… Должен сам хотеть этого расклада.

Ведь вчера у него была к Мите именно ревность. Мудачески проявленная, совершенно дикая и явно не желаемая, но ревность. Я просто чувствую это, почти знаю наверняка. Научилась своеобразно считывать Дана, хотя его непредсказуемость не раз сбивала с толку.

Вот и сейчас он довольно долго молчит. Хоть думает над моими словами, или забил, как на неважные?

А порошок я всё же высыпала. В его бокал. Прямо в разгар мыслей — помогли действовать. Даже особо и не смотрела на спину Дана, лишь боковым зрением подмечая, что не