Подонок. Его наказание - Инна Матвеева

Судорожно тянусь к сумке в поисках таблетки. Дан смотрит за моими действиями, чему-то хмурясь. А я никак не могу расстегнуть долбанную молнию сумки!

Накрывает ужасом. А взгляд сам собой цепляется за мой бокал… Холод пробегает по коже.

— Что… со мной? — еле выталкиваю.

Не может же быть, что…

— Я поменял местами наши бокалы, пока ты поднимала специально уроненный мной штопор, — увы, Дан подтверждает страшную догадку. — Тебе виднее, что с тобой. Видимо, то же, что должно было быть со мной?

Каждое его новое слово как через толщу воды. Мне хочется крикнуть, что нет, со здоровым человеком ничего бы такого не было, я уточняла! А у меня, блин, с сердцем проблемы! И мудак это знал, меняя бокалы.

Но кричать не получается. Даже держать сумку не получается нормально: падает из рук. Перед глазами темнеет…

Глава 19. Дан

Это какая-то странная херня. И без того бледная Лера становится прям как мел цветом, дышит хрипло и через раз, глаза закатывает, сумку роняет…

Блять! Что она мне там подсыпала? Что происходит вообще?!

Вскакиваю с места — к ней. Сам шарю в долбанной сумочке. Может, там будет упаковка той бурды, которая так девчонку срубила? Тут же стопорю сам себя. Тут ведь скорую надо!

Сука, сердце колотит, как ненормальное. Никакой из испытанных мной экстримов не рождал во мне это стрёмное ощущение дикого страха. Я даже в детстве так не боялся, когда отец впервые решил выплеснуть на мне ярость.

Мозги всмятку просто, когда укладываю Леру на тот самый диван, на котором уже спала как-то. Судорожно набираю номер скорой. Чуть не ору на ответившую мне девушку, когда она задаёт кучу ненужных вопросов вместо того, чтобы просто выехать с бригадой. С трудом подавив это, обнаруживаю в себе другое — желание умолять. Впервые в жизни. Причём даже не знаю толком, кого: её или не подающую никаких признаков жизни Леру. А может, Бога?

Но вот скорая уже в пути, а я запрещаю себе виснуть и предаваться эмоциям: надо действовать. Первую помощь оказать. Пробить, что за хрень девчонка там мне подсыпала и посмотреть, как надо действовать в таких случаях.

Снова шарю в сумочке, только на этот раз более основательно. И нахрен не дышу, нащупав пузырёк с таблетками. Пробиваю название…

Роняю телефон на пол. Меня чуть не пошатывает, как будто мир в самом, блять, буквальном смысле только что перевернулся. Застываю оглушённый.

На каких-то инстинктах тянусь к Лере, хотя скорее пришибленный всё ещё. Пытаюсь нащупать на ней пульс… И натыкаюсь на браслет на запястье. Причём не в плане украшения какого-то — это, блять, специальный браслет с показателями сердца. Почти как часы.

Как я раньше его не замечал? Почему я вообще ничего не замечал?!

Так, спокойно. Пробиваю в интернете её показатели, которые, блять, охренеть насколько не выглядят адекватным. Надо сделать массаж сердца?

Снимаю с Леры свитер, чтобы прямее воздействовать. Лифчик, наверное, тоже лучше бы — ну да хрен с ним, девчонке вряд ли понравится, если очнётся почти голой передо мной. Очнётся же?

Блять… Какого хрена это вопрос?

Внутри дербанит, не переставая. Без понятия, как вывожу. Ещё даже делать что-то умудряюсь. Причём этот хренов массаж максимально правильно делаю, то и дело прислушиваясь к Лере. Хрипы… Но это же хоть что-то, да? Или это хуже, чем ничего?

Скорая, блять, побыстрее можно?! Уже сам бы отвёз девчонку, но боюсь оставить её без внимания. Вроде ведь совсем безобидную хрень она мне подсыпала — всё-таки увидел упаковку, в лифчике была, выпала во время массажа. Даже пробивать не пришлось. Безобидное снотворное, хоть и действующее. Моему организму уже знакомое. Когда начал с отцом драться, вроде внутренне нормально через это прошёл, но потом несколько дней спать не мог, настороже нон-стопом был. Причём скорее неосознанно. Оно помогло, кстати.

Это ж какие проблемы со здоровьем должны быть, чтобы от него вышел такой эффект, как у Леры?!

— Очнись! — не выдержав, рычу на неё. Жмусь к нежным прохладным губам своими, дыхание рот в рот пытаюсь делать параллельно с массажем сердца. Реакции никакой. — Ну же! Я, блять, уже понял, ладно, — продолжаю, как псих, разговаривать с пустотой, лишь бы хоть как-то держаться на плаву. — Да, я мудак. Ты доходчиво это показала. Хватит уже! Очнись!

Снова и снова те же действия без намёка на результат. И только довольно слышные хрипы в груди Леры выдают, что жива. Хоть и от каждого нового у меня лёд по коже.

Это какая-то нахрен параллельная реальность. Я поверить не могу, что на самом деле весь этот трэш происходит. Хоть и видел по жизни всякое, но сейчас.... Просто пиздец! Не сравнимый ни с чем.

Загнанно дышу, чувствуя, как чуть ли не паникой накрывает. Взгляд мечется от её лицу к груди, на которую не прекращаю вроде как уже даже профессионально давить.

— Пожалуйста, Лер, — не узнаю свой голос, как скулёж какой-то. — Я исправлюсь, слышишь? Обещаю.

Напряжённо смотрю в лицо. В какие-то секунды я будто и вправду верю, что от моих слов тут что-то зависит. Даже не от действий, которые, конечно же, не прекращаю. И уговаривать продолжаю:

— Я обещаю тебе — нет, клянусь — я не пойду на эту долбанную гонку, если ты мне скажешь об этом прямо сейчас. Просто скажи, и я не пойду. Ну же, скажи, — то повышаю голос, то шепчу чуть ли не в беспамятстве. — Ну же, Лер, пожалуйста, скажи, чтобы я не ходил. Или хотя бы посмотри на меня. Лера… — последнее чуть ли не стоном.

И в глазах стрёмно щиплет. Я что, сейчас расплачусь?

Да похер. Пусть хоть жалким слюнтяем перед ней предстану, когда очнётся. Может даже посмеяться надо мной.

Пусть посмеётся! Да что угодно пусть делает. Но делает, а не лежит тут неподвижно и молча.

Звонок в дверь резко оглушает. Тут же вскакиваю открывать — это скорая! Наконец-то. Готов уже наорать на них, но случайный взгляд на часы даёт понять, что они реально быстро приехали.

Это для меня те минуты мучительно долго тянулись. Прям адски. Как никогда долго — даже включая моменты, когда отец меня мелкого бил. Тогда я как раз считал минуты, чтобы отвлечься от боли. И мне казалось, что они пиздец как тянутся.

В том-то и дело, что казалось. Не сравнятся они с этими — минутами длиной в целую долбанную вечность в аду.

И он