Мертвый рассвет - Вики Ройдон

– Габриэль. – Он вздыхает и печатает что-то на смартфоне. – Мэттью Габриэль Де Монтклер. Довольна?

– Так и думала, что ты француз! – Глаза Эби загораются, и она с упоением разглядывает мужчину, позабыв о салфетке. – Но у тебя практически нет акцента, твой английский безупречен. Как и испанский, кстати. – Эби вдруг хмурится, осознавая тот факт, что Мэттью идеально разговаривает на разных языках мира, понимая, что это невероятный талант. Либо годы усердной практики.

– Благодарю, – отвечает Мэттью, наконец убирая телефон. Он встает с места, направляясь к сумке, и Эби с досадой понимает, что разговор окончен. – Доедай скорее, нам пора ехать.

– В какой стране ты вырос? – не унимается девушка, но Мэттью не отвечает, давая ей понять, что интервью окончено, так что она дуется и, смяв остатки салфетки, слезает со стула.

* * *

– А сейчас можно? – назойливо спрашивает она в четвертый раз с тех пор, как они покинули мотель, но Мэттью снова качает головой. Эби со вздохом откидывается на сиденье и скучающе смотрит в окно. – Ты невыносим.

Она негодует, потому что мужчина по неведомым причинам запрещает включать музыку. И она не уверена, есть ли у Мэттью что-то против радио, или он просто пытается свести ее с ума. Хотя, казалось бы, куда ей быть еще более сумасшедшей?

Музыка нужна Эби так отчаянно, потому что это единственная вещь, которая смогла бы заглушить ее нескончаемый поток мыслей. Она нервничает, чертовски сильно нервничает. То и дело поправляет ремень безопасности, потому что ей кажется, что он сдавливает все ребра, постоянно протирает невидимые пятнышки на стекле. Все кажется ей раздражающим, отвлекающим и скучным.

– Долго еще?

– В бардачке есть скотч, будь добра, заклей себе рот, – измученно предлагает Мэттью, и Эби делает каменное лицо, словно в нее только что бросили копьем.

– Это было грубо, знаешь ли. – Она складывает руки на груди и отворачивается к окну, принимая максимально обиженный вид. Но краем глаза вдруг замечает, как Мэттью снова хмурится, и бросает взгляд на его рану. Она сменила ему бинты перед выходом, но не нашла обезболивающего.

– Я могу повести, – предлагает Эби, позабыв обо всех обидах. Мысль о том, какую боль сейчас испытывает Мэттью, заставляет ее чувствовать себя паршиво.

– Нет.

– Ты, конечно, крутой киллер и все такое, но, как бы ни старался, я знаю и вижу, что тебе больно, – с самым серьезным видом заявляет Эби, пытаясь быть услышанной. – Тебе не обязательно строить из себя пуленепробиваемого парня, потому что каждый может испытывать боль.

– Ты слишком умная, Эби Вильерс, и зачем тебя упрятали в тот дом? – Мэттью улыбается, качая головой, и это вызывает ответную легкую улыбку на лице девушки.

Она вспоминает о своем отце, о том, как отчаянно он берег ее и как помешался на охране и заботе с тех пор, как не стало матери. Грустно вздыхая, Эби отворачивается к окну.

– Они думают, что в Семье завелся предатель, – едва слышно произносит она. – Папа испугался, действительно испугался. Так что я думаю, у них была серьезная причина спрятать меня там. – Она вдруг поворачивает голову и всматривается в профиль Мэттью несколько секунд. – Как думаешь, этот человек нанял тебя? Предатель?

Мэттью молчит, так что Эби понимает – глупо было надеяться получить от него ответ на подобный вопрос. Она рассматривает свои ногти и размышляет о том, что ей не помешал бы маникюрный набор.

– Я не знаю, кто меня нанял, – вдруг говорит мужчина знакомым отчужденным голосом, и Эби резко поворачивается к нему. – И не знаю, кто те люди, которые стреляли в нас в лесу. Кто были те ребята, что пытались втащить тебя в фургон, я тоже не знаю. Понимаешь? Поэтому прошу, избавь меня от подобных вопросов. Я не знаю, Эби. И я не смогу помочь тебе.

Это ранит ее. Она не слышит злобы или ненависти в голосе Мэттью, но и сочувствия и печали тоже. Ей ненавистен этот отчужденный, потерянный голос. И как бы красиво он ни произносил ее имя, она не может перестать думать обо всем, что с ними произошло.

Эби кажется, словно она знает его уже очень долго и одновременно не знает совсем.

– Жди здесь, – велит Мэттью и, не глуша двигатель, покидает машину, когда они останавливаются возле высоких ворот.

Эби наблюдает, как мужчина направляется к одному из охранников, вышагивающих вдоль забора, обнесенного колючей проволокой. Ветер треплет полы кожаной куртки Мэттью, и Эби вытягивается немного вперед, чтобы хоть что-то услышать, но безуспешно. Наконец охранник кивает и поворачивается, взмахивая рукой. Ворота медленно открываются, и Эби ерзает на месте, когда Мэттью возвращается в машину и захлопывает дверь.

– Это аэропорт? – удивленно спрашивает она, но мужчина ничего не отвечает.

Она больше не пристает к нему с расспросами. Машина въезжает на территорию аэропорта, и, прильнув к окну, Эби с замиранием сердца рассматривает ангары. Некоторые из них пустые, в некоторых стоят самолеты. Мэттью уверенно ведет машину мимо них, словно точно знает, куда ехать. Наконец Эби видит взлетные полосы, на одной из которых стоит небольшой частный бизнесджет. Восхищенно глядя на самолет, Эби вспоминает, как летала пару раз на таком в Штаты, когда ее отец жил там некоторое время.

Автомобиль останавливается возле самолета, и Эби видит, что около трапа их ожидают пилот и стюард. Мэттью глушит мотор и поворачивается. Открыв бардачок, он забирает оттуда пистолет и прячет его под куртку.

– Будь тихой и ни с кем не говори, понятно? – Он выжидающе смотрит, пока девушка кивнет, и только после этого наконец выходит из автомобиля. Они забирают сумки из багажника, прежде чем Мэттью подходит к пилоту и протягивает ему руку.

– Рад приветствовать, сэр, – произносит тот на испанском, но Мэттью просто кивает, пожимает ему руку и, положив ладонь на спину Эби, направляет ее к трапу.

Эби никогда не нравилось, когда Хэрри постоянно опекал ее, закрывая от других или придерживая так, как это делает сейчас Мэттью. Но сейчас эта опека ощущается иначе. У нее взрываются маленькие фейерверки в груди, когда она чувствует тепло мужской руки на своей спине и мягкое подталкивание, которым он направляет ее.

В салоне довольно просторно. По обеим сторонам установлены широкие кожаные