Он меня не ненавидит - Рина Кент

Он предлагает мне свой локоть.

– Ты готова?

– Всегда.

Пока мы идем по коридору, я делаю глубокий вдох. Я не дура. Я знаю, что женщина не может править в мире традиций, и что в конце концов потенциальные мужчины попросят у папы моей руки - если уже не попросили.

Мысль о том, что я могу быть замужем за кем-то, кроме Джаспера, заставляет меня задыхаться.

Глупо думать о нем как о муже, когда мы даже не встречались официально.

Я буду бороться с разговорами о браке изо всех сил. Несмотря на то, что все это в новинку, я верю, что смогу пройти через это с помощью папы и его мужчин. Они заботятся обо мне и отвечают на все мои вопросы, когда я спрашиваю.

Это займет время, но я справлюсь.

Но прежде всего, мне нужно покончить с этой ночью.

Глубокий вдох. Я могу это сделать.

Я представляю Джаспера рядом со мной, улыбающегося мне, и я знаю, просто знаю, что это только начало страданий.

21

Джаспер

Странно, как ваши планы могут рухнуть или взлететь в считанные секунды.

Если оглянуться на события, начавшиеся с того дня, когда Лучио сказал мне искать наследника Косты, никто из нас и представить себе не мог, что мы окажемся здесь.

Раньше мы были на одном поле боя, а теперь мы не только разделены, но и стремимся уничтожить друг друга.

С тех пор и до сих пор была только одна постоянная - моя маленькая Лепесточка с ее металлическими глазами и фальшивой улыбкой.

Она вернулась, улыбка, которая достигла ее глаз, но не сердца, улыбка, которая говорит, что она скрывает гораздо больше, чем показывает.

И да, я наблюдал, только издалека. Я наркоман, а наркоманам нужно ослабить действие наркотика, прежде чем полностью от него отказаться.

Я наблюдал, как Паоло превращал ее в свою собственную принцессу мафии, в свое наследие и наследницу. Я наблюдал, как она стоит перед зеркалом и дотрагивается пальцами до воротника.

Интересно, думает ли она обо мне так же часто, как я думаю о ней, или прикосновение к воротнику стало привычкой?

Если бы она хотела снять его, она могла бы попросить помощи у отца, и все было бы сделано, но она этого не сделала.

Она даже не попыталась избавиться от него сама, даже когда сбежала, словно желая, чтобы я нашел ее в этом ошейнике.

Сегодня вечером мы с моей маленькой Лепесточкой попрощаемся окончательно и по-настоящему. Я воплощу в жизнь ее худший кошмар, и она будет ненавидеть меня целую вечность.

Она ошибается. Я не могу просто отпустить.

Каждый раз, когда я сплю, я вижу только мертвые глаза моей матери и кровь, пропитавшую ее грудь после того, как гребаные отец, дядя и дед Лепестка хладнокровно убили всех, кто у меня был.

Из-за этого я превратился в озлобленного человека без привязанности, доверия или гребаной принадлежности - не считая того, что я был собакой для массового стрелка моей семьи.

– Готов? – спрашивает Энцо, сидя рядом со мной в машине.

Мы оба в смокингах, чтобы смешаться с остальной толпой на вечеринке Паоло. На вечеринке, где он представит мою маленькую Лепесточку как свою законную наследницу.

Вечеринка, которую я сожгу дотла.

– Анджело на месте? – спрашиваю я.

– Уже на месте.

Я застегиваю пиджак, выходя из машины.

– Давайте сделаем это.

Мы заходим в дом, размахивая фальшивыми приглашениями, которые сжирают охранники. Они не подозревают Энцо, так как он всю жизнь был союзником Косты, но охранник на входе, должно быть, новенький, так как он тоже меня не узнал. Если бы он узнал, я бы избавился от него, так что ему повезло прожить еще несколько минут.

Мы с Энцо не теряем времени между посетителями вечеринки - ублюдками в смокингах и женщинами в дорогих платьях и драгоценностях, которые притворяются, что они здесь ради моей маленькой Лепесточки. Они здесь только ради власти Коста. Хотя Паоло стар и немощен, его имени достаточно, чтобы привлечь весь гребаный город.

Мы расходимся по углам и отключаем как можно больше систем сигнализации, не вызывая диспетчерскую.

Как только я убеждаюсь, что мы достаточно ослабили внешнюю охрану, я достаю свой телефон и пишу Стефану, что пора.

Конечно, я мог бы привести тех, кто остался, и начать тотальную войну против Костасов, но у них больше людей, чем у меня, и город - их территория. Все мои люди погибли бы, а меня бы схватили, пытали и, возможно, убили.

Если бы я пошел на все, то пострадали бы только я, мои люди и люди, которые смотрят на меня с надеждой на Сицилии.

Поэтому я поступил следующим образом: использовал их силу друг против друга.

С помощью Стефана на стороне Лучио мне удалось убедить младшего брата, что его единственный путь к власти - избавиться от Паоло и Джорджины, когда они меньше всего этого ожидают.

В последнее время Лучио был неспокоен, думая, что все его усилия пойдут прахом и он потеряет место короля, когда он так близок к тому, чтобы попробовать его на вкус.

Но, будучи Коста, он никогда не хотел убивать Паоло. Он не против прикончить Джорджину и ее мать, но не своего брата. Это его долбаный способ выбрать единственного члена семьи, который у него остался.

Однако теперь, когда Паоло угрожает его жизни, мне нужен только дьявол в образе Стефана, чтобы шепнуть через плечо Лучио и убедить его, что Паоло убьет его, поэтому он может сделать это первым.

Что может быть лучше, чем застать Паоло врасплох на его собственной вечеринке?

В тот момент, когда Лучио устроит засаду, люди Паоло будут драться, а я буду смотреть, как они убивают друг друга.

Анджело отвезет Лепесток в безопасное место, пока вся эта буря не закончится. Как только ее отец умрет, она возненавидит меня, будет презирать, захочет убить.

Я приму это.

В конце концов, она никогда бы не стала полностью моей при том, как развиваются события.

Она всегда будет Коста, а я всегда буду Виталио.

Мы не маленькие Джозеф и Джаспер из интерната. Мы не две молодые души, нашедшие убежище друг в друге, теперь мы враги, и все из-за ее гребаной семьи.

Оставаясь возле окон, я делаю вид, что разговариваю с Энцо, пока мы смотрим на улицу.

Несколько людей Лучио начали проникать внутрь. Двое из людей Паоло