Он меня не ненавидит - Рина Кент

Слезы застилают ей глаза, и я могу сказать, что это не потому, что ее так хорошо оттрахали. Я заставил ее забыть на некоторое время, но это возвращается к ней.

Она отстраняется от меня, хватает по дороге простыню и оборачивает ее вокруг своего туловища.

– Лепесток… – Я тянусь к ней, но она вырывается, не поворачиваясь ко мне лицом.

Я вижу только ее спину и простыню, прикрывающую ее наготу.

– Моего отца больше нет.

– Я знаю это, - говорю я медленно.

– Скорее, ты это спланировал. Ты получил то, что хотел, Джас. Папа мертв.

– Лепесток...

– Я ошибаюсь? Разве не этого ты хотел? – Ее голос ломается. – После того, как я наконец нашла своего отца, я снова потеряла его, как будто его никогда не было. Ничего бы этого не случилось, если бы тебя не было рядом.

Она замолкает, словно осознавая, что сказала.

Как будто это выпотрошило ее так же сильно, как выпотрошило меня.

Она права. Даже если бы я не был тем, кто лично оборвал жизнь Паоло, я бы сделал это, и часть меня рада, что он мертв. Часть меня чувствует триумф, что я отомстил за свою семью, за мамины пустые глаза и кровь, запятнавшую ее грудь.

Я тянусь к Лепестку, и на этот раз она не отстраняется, но и не смотрит мне в лицо.

Тем лучше.

Не думаю, что смогу смотреть в ее серые глаза и делать это.

Найдя комбинацию ошейника, я вставляю его, и тут же он со щелчком открывается. Из уст моего маленького Лепестка вырывается тоненький звук, когда ошейник отсоединяется от ее бледной шеи.

– Ты свободна, Лепесток, - шепчу я ей на шею.

А потом я ухожу.

24

Джорджина

Страшно представить, как жизнь может продолжаться.

В один момент папа мертв, а в другой - я единственная Коста в живых, и я должна позаботиться о бизнесе.

В один момент я была одна в мире, потом Джаспер нашел меня, а я нашла своего отца, но все это исчезло.

Прошло уже несколько недель с той кровавой ночи, но я до сих пор не могу выбросить ее из головы. Мне до сих пор снятся кошмары об этом.

Однако я слишком рано избавилась от горя. Потому что люди охотятся за бизнесом моей семьи, а я обещала папе, что продолжу его наследие.

Энцо остался со мной, и, поскольку он работал с моей семьей с самого начала, по большей части все шло хорошо.

Вскоре после похорон я поговорила с ним и спросила, хочет ли он поговорить о делах или об обидах. Если это был бизнес, то он получил бы партнера во мне. Если об обидах, то смерть отца и Лучио должна заплатить за все противоправные деяния, которые они совершили против его семьи и семьи Джаспера. Энцо пожал мне руку и сказал, что поможет мне, если я дам ему несколько акций.

У него такая манипулятивная жилка. Похоже, он не может ничего сделать, пока не получит от этого какую-то выгоду.

Я снова встретилась с Дайной и Катей и предложила им должности в частных клиниках Косты. Они поддержали меня, когда я рассказала им кое-что из того, что произошло после моего исчезновения. Они обнимали меня и утешали.

Я не рассказывала им о боли, которую чувствовала каждую ночь, когда ложилась спать. Днем я выступаю в роли нового лидера Коста, расставляю повстанцев по местам и пытаюсь сохранить власть, которую доверил мне отец, но ночью вся боль возвращается.

Ночью я трогаю свою шею и, не найдя ошейника, плачу в подушку.

Ты свободна.

Его слова до сих пор звучат в моей голове, как эхо гибели. Он не только сказал мне, что я свободна, но и ушел. Навсегда.

Каждый день я наблюдаю за своим окружением, пытаясь увидеть его или вызвать его в людях.

Каждый день я сопротивляюсь желанию расспросить Энцо о нем. Хорошо ли он питается? Хорошо ли живет? Думает ли он обо мне так же часто, как я думаю о нем?

Между мной и Джаспером так много боли. Так много обид. Так много семейных историй и убийств.

Потеря отца до сих пор как черная дыра внутри меня. Я хочу верить, что время исцелит ее, что, возможно, однажды я проснусь и забуду, но я знаю, что это не так.

Однако все эти чувства исчезают, когда я мечтаю о нем, о его руках, о его проклятом прикосновении.

Его отсутствие - это совсем другая боль. Его отсутствие заставляет меня чувствовать себя так, будто я снова Джозеф, совсем один, и некому мне помочь.

Да, у меня есть власть, деньги, фамилия, но разве это имеет значение, если его здесь нет?

Перед отъездом Джаспер прислал мне подарок. Фиби - бездомная черная кошка, которую я кормила по дороге в больницу. Сейчас она выросла. Мужчина, который доставил ее, сказал, что он из специального приюта для животных, и они заботятся о ней уже несколько месяцев.

Джаспер сделал меня сумасшедшей кошатницей, как он всегда говорил. Миссис Хадсон приняла ее сразу, но мистер Бингли все еще относится к ней настороженно.

– Ты вернешься на Сицилию? – спрашиваю я Энцо после того, как наши юридические команды покидают конференц-зал.

Он откидывается в кресле и переплетает руки на столе.

– Зачем? Тебе что-то нужно оттуда?

Я выпрямляюсь в своем кресле и прочищаю горло.

– Я просто спрашиваю обо всех, кто там есть.

– С Салли и Франческо все в порядке. Анджело и все остальные тоже. Если ты об этом. – Его несочетаемые зелено-серые глаза блестят с коварным весельем, как будто он знает, что я не об этом.

Прекрасно. Хватит притворяться, что я не хочу о нем слышать.

– Как он? – пробормотала я.

– Он?

– Ты знаешь. Хватит играть со мной, - огрызаюсь я.

Энцо улыбается.

– Работает, как и ты. Ищет потенциальных супругов, как и ты.

– Я не ищу потенциальных супругов. Они постоянно пристают ко мне с предложением стать следующим лидером Коста, а я всегда отказываюсь. – Мой голос понижается. – Он ищет жену?

– Сицилия традиционна, Коста. Ему нужна жена.

Я говорю себе, что Джаспер не из тех, кто женится, но так ли это? Может быть, он уступит, чтобы выполнить свои обязанности.

Мысль о том, что другая женщина