Он меня не ненавидит - Рина Кент

о тебе, мечтать о тебе, и даже о твоих гребаных кошках. Я ненавижу, что у них есть ты, а у меня нет. У меня проблемы, я знаю. Только не говорите моему психотерапевту, когда он начнет существовать.

В любом случае, это длинное ненужное письмо написано с единственной целью - сказать тебе, что ты важна даже без семьи; даже без ничего, ты важна больше, чем ты когда-либо узнаешь.

Ты была важна с тех пор, как была маленьким Джо. Ты придала смысл моей жизни, когда была ребенком, и этот смысл только усилился, когда ты выросла.

Теперь, когда тебя нет, моя жизнь больше не имеет смысла.

Я люблю тебя, мой маленький Лепесток.

Ты единственная, кто дал мне почувствовать, что жизнь может быть чем-то большим, чем просто убийство и существование ради очередной порции крови.

Не забывай меня и даже не думай о том, чтобы взять себе мужа, или парня, или любую гребаную человеческую компанию. Кошки - это все, что я одобряю.

Джаспер

26

Джорджина

У меня дрожат ноги, когда я вхожу в темный дом. Он пуст. Я нашла Анджело снаружи, но он сказал, что все остальные сегодня на костре.

Я не могу перестать дрожать с тех пор, как прочитала письмо Джаспера, которое дал мне Энцо. Это было не только письмо, но и букет маргариток, который он прислал вместе с ними.

В следующее мгновение я уже сидела в самолете и летела на Сицилию.

Всю дорогу сюда я перечитывала письмо снова и снова, пытаясь не расплакаться и терпя неудачу.

Его слова задели меня так глубоко. Я уже скучала по нему, думала, что схожу с ума, и тут ему пришлось написать эти слова.

Он должен был вырвать мое сердце. Или, может быть, оно было вырвано с тех пор, как я покинула Сицилию в тот день. Может быть, с тех пор мое сердце осталось здесь.

Я поднимаюсь по лестнице так быстро, что чуть не падаю.

Когда я дохожу до спальни - нашей спальни - я останавливаюсь перед дверью, чтобы перевести дух.

Я прилетела сюда в брючном костюме. Я пыталась освежиться в самолете, но долгий перелет и все эти слезы, наверное, сделали меня похожей на кошатницу под наркотиками.

Глубоко вдыхая, я открываю дверь. В комнате горит мягкий свет, но его и след простыл.

Джаспер редко пропускает костры и фестивали. Он не очень любит их, но всегда старается быть рядом со всеми. Хотя он не говорит об этом вслух, Джаспер считает всех здесь присутствующих вторым шансом, который был дан ему после потери семьи.

У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что он ничего не изменил в спальне. Даже маленькие подушки, которые я принесла, чтобы кошки могли на них играть, все еще здесь.

Как будто я все еще здесь.

Я собираюсь проверить балкон, когда замечаю капли крови на ковре, ведущем в ванную.

Нет.

Нет, нет…

Я позволяю своей сумке упасть на пол и бегу к ванной.

– Джаспер…

Мой голос прерывается, когда я вижу его фигуру. Он стоит перед раковиной, в одних брюках и перевязывает руку небрежными движениями.

Как только я захожу внутрь, он замирает и смотрит на меня слегка расширенными глазами.

– Лепесток? Ты настоящая?

Я подбегаю к нему и сжимаю его руку в своей.

– Что случилось? Ты в порядке?

Его хорошая рука прижимается к моей щеке, и я смотрю на него, слезы затуманивают мое зрение. Я смотрю на его красивое лицо, на эти ледяные голубые глаза и губы.

Боже, как я скучала по нему. Я скучала по нему так сильно, что мне было больно.

– Ты настоящая, - говорит он с благоговением.

– Что случилось с твоей рукой, Джаспер? – спрашиваю я снова, мое горло сжимается.

– Ничего. Просто порез.

Я ударяю его по плечу, и из меня вырывается всхлип.

– Ты напугал меня до смерти! Я думала, что с тобой что-то случилось после того, как я наконец-то нашла тебя. Я думала, что потеряю тебя. Ты не можешь заставить меня скучать по тебе до смерти, писать мне такие письма, а потом обидеться, понимаешь? Ты просто не можешь.

Он кладет два пальца мне под подбородок и поднимает мою голову так, что я смотрю на него.

– Значит ли это, что ты приехала сюда, чтобы остаться?

– А у меня вообще есть выбор? – Я кладу его полуперевязанную руку на свое сердце. – Оно бьется для тебя, Джаспер. Я так сильно тебя люблю; я не могу дышать без тебя.

Чистая радость вспыхивает на его лице, когда он проводит ладонями по моим щекам. – Тебе не придется, Лепесток.

– Нет?

– Нет. Знаешь, почему?

– Почему? – пробормотала я.

– Потому что ты моя.

– И ты мой, Джаспер.

– Да, это так. – А потом его губы поглощают мои.

Эпилог - Джаспер

Два года спустя

– Ты знаешь, что тебе делать, любимица. – Я удерживаю ее, обхватив рукой ее горло.

– Нет, не знаю.

Я ухмыляюсь.

– Так ли это, моя грязная шлюха?

Она дразнит меня, хочет, чтобы я сделал это с ней жестко. Так поступает моя прекрасная жена, когда хочет, чтобы ее оттрахали так тщательно.

– Нет, Джас.

– Ты моя шлюха?

– Твоя единственная шлюха. – Она мурлычет. Это наша игра, как мы оба возбуждаемся.

Мы с моим маленьким Лепесточком, может, и женаты, но всегда получаем удовольствие от разврата. Она все еще убегает и заставляет меня гнаться за ней. Она все еще хочет быть привязанной к кровати, пока я трахаю ее в задницу. Я по-прежнему заставляю ее умолять снова и снова, прежде чем разбить ее мир вдребезги.

Это не только возбуждает, это образ жизни. И все же иногда я не тороплю ее, поклоняясь ее телу снова и снова, пока она не заснет полностью удовлетворенная.

Сегодня у нас нет времени на наши игрушки после долгого дня на улице, работы и ночевки на фермерском празднике, поэтому я использую только руку.

Я шлепаю ее по попке, шлепок эхом отдается в комнате, и она стонет, сжимаясь вокруг моего члена.

– Еще, Джас.

– Еще?

Она судорожно кивает и сосет мой большой палец, когда я подношу его к ее губам.

Я шлепаю ее три раза подряд, заставляя соскочить с кровати, но прежде чем она успевает спуститься с ожога,