Идеальный проект - Дана Хейс

мои складки, собирая влагу. Когда я уже готова умолять, он, наконец, проникает в меня одним пальцем, а большим нащупывает клитор. Я отрываюсь от стены и громко стону.

– Вот так, язвочка, – мурлычет он, и я чувствую, как его губы изгибаются в усмешке прямо на шее, которая тут же превращается в короткий поцелуй над пульсирующей венкой. – Теперь пой для меня.

Тело приятно ноет, а внутри разливается умиротворение, когда захожу на кухню два часа спустя.

Итан стоит у кухонного острова, одетый лишь в домашние шорты. Рельефные мышцы его спины, которые я так хорошо изучила в душе, чуть напряжены. На столешнице вижу знакомый набор: глюкометр, спиртовая салфетка и шприц-ручка.

Подхожу ближе и обнимаю за талию, прижимаясь щекой к теплой коже.

– Я помогу.

Итан молча поворачивается ко мне и протягивает инсулин. Это уже третий раз, как помогаю сделать укол. И суть не в том, что Итан не может справиться сам – он проходил через это тысячи раз в одиночку. А в том, что я хочу быть частью его рутины.

После того как он открылся мне, я провела бесчисленные часы в интернете, изучая все о диабете и СДВГ. Нашла форумы, где девушки делились опытом отношений с мужчинами с такими же особенностями. Их советы очень помогли. Теперь по всему дому и в его кабинете висят мои цветные стикеры с напоминаниями: «Выпей сок», «Не забудь про еду», «Перерыв 5 минут». Когда он слишком занят, я заказываю ему доставку из ресторана, который мне порекомендовали в том же сообществе, с идеально сбалансированным меню для диабетиков. Помогаю с планированием дня, разбивая большие задачи на маленькие, чтобы ему было проще концентрироваться.

Первое время Итан ворчал. Говорил, что моя суета только отвлекает. Но однажды вечером, когда он был особенно уставшим и раздраженным, я обняла его и тихо объяснила, что моя забота – способ показать свои чувства. И что я не сомневаюсь в его силе, а желаю только разделить его бремя и сделать жизнь хоть на грамм легче. В итоге он сдался.

Сейчас мои движения выверены и спокойны. Беру спиртовую салфетку, провожу ею по участку на животе. Затем шприц-ручка. Собираю кожу в складку, как он меня учил, и аккуратно делаю укол. Итан не отрывает от меня взгляда, а на губах играет мягкая, теплая улыбка.

Вынимаю иглу и прикладываю чистую салфетку. Итан мгновенно накрывает мою кисть своей.

– Спасибо, милая. – Он наклоняется и целует меня. – Даже не ворчу больше, заметила?

Усмехаюсь и чуть прикусываю его нижнюю губу.

– Я знаю, как с тобой справиться, если бы ты начал.

Низкий смешок вибрирует в его груди, и он притягивает меня ближе. Мой халат распахивается, и я прижимаюсь обнаженной кожей к его торсу. Он кладет шприц-ручку на стол и обнимает меня обеими руками, глубоко вдыхая аромат моих волос.

– Твой запах сводит меня с ума. И твоя забота тоже.

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он неохотно отпускает меня, чтобы взять две чашки и налить нам кофе.

– Я и забыл, каково это, – тихо говорит он, не глядя на меня, словно ему неловко признаваться, и протягивает мне чашку. – Когда о тебе кто-то вот так заботится. По-настоящему…

Я вижу в его глазах отголосок уязвимости, которую он так редко позволяет себе показать. Беру чашку и накрываю его руку своей.

– Теперь я здесь. Ты больше не один. Так что привыкай.

Итан смотрит на наши сцепленные пальцы, потом снова на меня. На лице благодарность сменяется легким раздражением. Он шумно ставит свою чашку на стол, я следую его примеру.

– Придется. Хотя от этих твоих дурацких стикеров у меня уже в глазах рябит.

Я игриво толкаю его в плечо.

– Ворчун!

Итан тут же ловит мою руку, снова переплетая наши пальцы, и с легкой ухмылкой притягивает меня к себе.

– Язва.

Смеюсь, пытаясь высвободиться, но он крепко удерживает меня.

– Старик!

– Зато опытный. И я не заметил, чтобы ты жаловалась раньше, когда мое лицо было у тебя между ног.

Чувствую, как к щекам приливает жар, но не позволяю ему одержать верх в нашей маленькой перепалке. Я наклоняюсь ближе, так что наши губы почти соприкасаются, и нежно шепчу:

– Милый, это был акт милосердия. Иногда и старикам нужно дать почувствовать себя… востребованными.

На мгновение его лицо застывает, а потом он откидывает голову и громко смеется. Когда Итан успокаивается и снова смотрит на меня, в его взгляде смешиваются веселье, восхищение и что-то еще, более глубокое и серьезное.

– Ты маленькая заноза… – говорит он уже без смеха и притягивает меня к себе на колени. Я устраиваюсь удобнее и обвиваю его шею руками. – Самая несносная женщина на свете – и выводишь меня из себя чаще, чем кто-либо другой. Но, будь я проклят, только рядом с тобой чувствую себя живым. И, кажется, я подсел на тебя.

Глава 17

Итан

Вечер идеален. Теплый свет заливает небольшое кафе, где я сижу со Стеллой и лучшими друзьями. Она остроумна и с легкостью парирует подколы Райана, заставляя даже Дэмиена улыбаться.

– Так ты хочешь сказать, – тянет Кинг, ухмыляясь, – что тиран заставляет тебя работать по выходным, а в качестве компенсации выгуливает в приличные места? – Он бросает короткий взгляд на меня и подмигивает. – Хитро, Итан, хитро.

Стелла делает медленный глоток вина и, не моргнув глазом, отвечает:

– О нет, за работу в выходные он расплачивается иначе. Поход в ресторан – просто бонус за то, что я терплю его скверный характер в будни.

Райан хохочет в голос, откидываясь на спинку стула, а я чувствую, как на моих губах появляется довольная улыбка. Даже Дэмиен качает головой и прикрывает усмешку, делая глоток виски.

Стелла идеально вписывается в мой мир и круг общения.

Сделав глоток эспрессо, чувствую, как меня накрывает идиотское чувство гордости.

– Я на минуту, – предупреждает Стелла, касаясь моей руки, и направляется вглубь зала.

Как только ее фигура скрывается из виду, Райан смотрит на меня в упор.

– Она невероятная. Я серьезно, держись за нее.

– Райан прав, – неожиданно соглашается Дэмиен. Друг встречается со мной взглядом, и замечаю в его глазах привычную осторожность. – Я все еще считаю, что заводить роман с подчиненной – худшая из твоих идей, и это может взорваться тебе прямо в лицо. Но, – он делает глоток, – давно не видел тебя таким. Так что, пока ты счастлив, я за вас.

Грин, как всегда,