Идеальный проект - Дана Хейс

меня и в мыслях не было вернуться к Дэниелу. Он подлый паразит. А ты… – Она делает паузу, и ее спокойный голос режет сильнее любого крика. – Ты еще хуже. Используешь собственные страхи и мою боль, швыряя мне их в лицо, чтобы выиграть в споре.

– Ты мне дорога, и я не собираюсь стоять в стороне, особенно зная, что он сделал, – упрямо твержу, хотя инстинкт самосохранения вопит, что я совершаю ошибку. Мне следует остановиться и извиниться, но я слишком рассержен появлением Хокинса, и чертова гордость не позволяет отступить.

– Сейчас ты доказал, что тебя волнуют только твое эго и право на «собственность». Я правда думала, что у нас получится, но ты умудрился все разрушить за пять минут. Я так сильно в тебе ошиблась, Итан.

Стелла отворачивается, достает из сумочки телефон, как будто меня больше для нее не существует.

– Что ты делаешь? – хриплю я, и в голосе впервые проскальзывает паника. До меня, наконец, доходит, что я не только теряю контроль над ситуацией, но и теряю ее.

– Вызываю такси, – бормочет она ровным, безжизненным голосом, не отрывая взгляда от экрана. – Поеду домой.

Руки сжимаются в кулаки до боли в костяшках. Триумф над Дэниелом оставляет во рту металлический привкус поражения. Вижу, как в конце улицы загораются фары подъезжающей машины. Мне нужно срочно что-то сделать, пока окончательно все не испортил.

– Стелла… – начинаю я, шагнув к ней, желая взять за руку и остановить ее.

Но она поднимает ладонь, останавливая меня.

– Не надо, Итан. Просто… не надо.

Такси останавливается рядом с нами. Стелла открывает заднюю дверь и на мгновение замирает. Я надеюсь, что она передумает, посмотрит на меня и даст возможность все исправить. Уже открываю рот, но она садится в машину и закрывает дверь с глухим стуком.

Я остаюсь один посреди улицы и смотрю вслед удаляющимся огням такси, пока они превращаются в две красные точки и не исчезают вовсе. Ее слова эхом звучат в моей голове снова и снова, как приговор: «Я так сильно в тебе ошиблась».

Врезаюсь кулаком в ближайшую стену. Костяшки адски горят, но боль кажется далекой и несущественной по сравнению с агонией, что разрывает меня изнутри. Опираюсь лбом о стену, тяжело дыша.

Я хотел защитить Стеллу и наказать ее обидчика. А в итоге сам стал причиной ее боли. И во всем виноваты мой страх, неуверенность и вечный комплекс.

«Надоел инвалид».

Слова теперь выжжены на внутренней стороне моих век. Яд, который отравляет меня самого.

«Но, может быть, это правильно и так будет лучше для нас обоих? Зачем ей такая обуза, как я?» – эти мысли пускают во мне корни, прорастая в каждую клетку мозга, предлагая извращенное утешение.

Я бреду по ночным улицам, не разбирая дороги. Город дышит в своем ритме: где-то смеются парочки, проносятся машины, светятся окна домов. Для меня все лишь размытый фон. В голове тишина, которую прерывает только ее голос: «Ты хуже».

Стелла права. Дэниел украл ее работу, разбил профессиональные мечты. Я же взял ее доверие и сердце, которое она с таким трудом решилась мне открыть, и растоптал его.

Путь до дома кажется бесконечным. Каждая витрина отражает искаженную фигуру мужчины, которого я не узнаю. Когда, наконец, вставляю ключ в замок, то уже догадываюсь, что меня ждет. Тишина. Раньше она казалась уютной, а сейчас давит и высасывает воздух из легких. Здесь больше не пахнет ее духами. Но куча следов ее присутствия. На журнальном столике стоит чашка, из которой она пила кофе этим утром. Кажется, это было целую вечность назад, в другой жизни.

Я прохожу в спальню. Ее сторона кровати идеально заправлена. Стелла всегда так делает. А я поддразнивал ее за педантичность, нарочно бросая свою рубашку на покрывало, чтобы вызвать у нее наигранное возмущение и услышать ее смех.

Рука сама тянется к телефону. Экран вспыхивает, и высвечивается ее фотография на заставке. Стелла улыбается, щурясь от солнца. Такая счастливая и настоящая.

В горле першит так, будто я наглотался битого стекла. Открываю наш чат и вижу свое последнее сообщение: «Не могу дождаться вечера».

Пялюсь на эти слова, и они плывут перед глазами. Помню, как печатал их, сидя на совещании, и улыбался как идиот. Весь день в голове был только ее образ.

В разделе СМС пусто. Даже странно думать, что всего несколько часов назад я забрал ее с работы, и мы ехали домой, планируя тест-драйв игрушек. А сейчас…

Мой большой палец зависает над клавиатурой. Шум в голове, который я научился кое-как игнорировать, сейчас превратился в оглушительный вой из обвинений. Нужно что-то сделать. Исправить. Немедленно. Импульс, который так часто толкал меня на необдуманные поступки, сейчас кричит, что я должен все вернуть.

Начинаю печатать: «Стелла, прости».

Стираю. Слишком просто.

«Я был неправ».

Тоже стираю. Банально.

«Я сказал ужасные вещи. Я не это имел в виду».

И это стираю. Ложь.

Я не хотел делать Стелле больно, но, столкнувшись с угрозой в лице бывшего, испугался потерять ее и отреагировал неправильно. Впрочем, это ведь уже не в первый раз. Когда увидел ее в клубе с мужчиной, у меня так же поехала крыша. Но сейчас что-то мне подсказывает, что сказать «Прости меня», оправдаться СДВГ и своими сильными чувствами к ней будет недостаточно.

Телефон летит на прикроватную тумбочку и со стуком ударяется о дерево. Сажусь на край кровати, ровно на свою половину, и опускаю голову в ладони.

Раньше практически не обращал внимания на то, как я одинок. Это было данностью, правда, еще до того, как встретил человека, который видел меня настоящего и принимал таким, какой есть.

Осознаю, что все потерял и разрушил, но ничего не делаю…

Вместо того, чтобы ехать к ней и тарабанить в дверь, умоляя поговорить со мной, ложусь на свою половину кровати прямо в одежде. Смотрю на ее нетронутую сторону, и меня изнутри разъедает кислотой. Сегодня не только в ее глазах что-то треснуло, но и я сам сломался окончательно. И, кажется, починить меня уже невозможно.

Глава 18

Стелла

Семьдесят два часа тишины.

И это, наверное, хорошо, да? Так должно быть. Время, чтобы остыть, подумать, прийти в себя.

Первые сутки я провожу в состоянии шока. Сижу на диване, укутавшись в плед, который все еще едва уловимо пахнет его парфюмом, и прогоняю по кругу наш разговор. Каждое слово Итана въелось в память.

Я избегаю