Его плененная омега - Пенелопа Джемисон

Она провела пальцами по моему меху.

— Ты такая мягкая. Твой мех густой и шелковистый. Изменение может избавить от многих плохих вещей.

«Могу я их увидеть? Омег, которые здесь?»

Мне потребовалось бы некоторое время, чтобы смириться с тем, чем она только что поделилась со мной. Но, возможно, я смогла бы найти какое-то взаимопонимание с этими омегами и извлечь что-то хорошее из этой ужасной ситуации.

— Да, но не так.

Зилина с трудом поднялась на ноги. Ребенок должен был родиться со дня на день.

— Я не знаю, какой эффект это окажет на них. Ты можешь измениться?

«Да».

Два изменения за два дня были не единственным, что напугало меня. Я задавалась вопросом, имела ли тяга к соку, когда я была в постели с Эвадером этой ночью, какое-то отношение к моему изменению.

Было ли это еще одним затяжным эффектом отравления.

И столкнуться лицом к лицу с тем, что могло бы случиться со мной, было абсолютно ужасно.

Войти в свою квартиру после месячного отсутствия было нереально. Я никогда не чувствовала, что она принадлежит мне.

— Останься со мной, — умоляла я Зилину.

Она кивнула, опускаясь в кресло у окна.

— Здесь ты в безопасности. Мне не нравиться видеть тебя такой напуганной. Аделай защитит тебя, чтобы ни случилось.

Это было многозначительное заявление, потому что оно могло относиться к моему состоянию или состоянию города.

— Эвандер защитит меня.

Она улыбнулась и потерла живот.

— Да, он так и сделает.

После того, как я изменилась, я быстро приняла душ и снова оделась как дама королевского двора, словно ничего не изменилась.

— Разве нет ничего среднего между этими душными платьями и военной формой, что мы могли бы надеть?

Им обоим было ужасно неудобно.

— Носи все, что хочешь, — усмехнувшись сказала она. — Когда мы были детьми в Бесплодных землях, я всегда хотела одно из великолепных платьев, которые, как мы видели, альфы надевали на гала-концерты. Я думаю, только Эшла разделяла эту мечту, или она слишком вежлива, чтобы просить, чего она на самом деле хочет. К тому, чтобы говорить открыто, нужно привыкнуть, но оно того стоит. О чем мечтала ты?

К моим щекам прилил румянец.

— Ты не поверишь, если я тебе расскажу.

— Мы в замке, и я отзываюсь на титул «ваше величество». Поэтому я думаю, что возможно все.

Я похлопала по груди, ненавидя то, что на мне нет кулона. Я всегда делала все возможное, чтобы сохранить этот секрет от девочек, когда мы жили в хижине. Но сейчас я хотела показать ей.

— Я мечтала о Эвандере.

Ее губы приоткрылись, и она кивнула. Она подумала, что я говорю фигурально, а не буквально, и когда-нибудь я расскажу ей всю историю. Может быть, расскажу и ее ребенку тоже. У меня было предчувствие, что у нее родиться девочка, и, как ее тетя, я хотела убедиться, что она знала, что мечты сбываются.

Зилина провела меня по замку, к служебным коридорам. Они все еще казались более знакомыми, чем жилые помещения, которые я должна была назвать домом. Я чувствовала, что здесь надолго не задержусь, если только Эвандер не предпочтет назвать замок своим домом.

Я вздрогнула от знакомого запаха медчасти. Она была слишком похожа на клинику. И в ней также не было окон. Возможно, в этом был какой-то смысл в том, чтобы держать больных омег подальше от естественного света. Я задавалась вопросом, было ли это потому, что это делало нас более восприимчивыми к его теплу. Или это усилило тягу к соку.

Потому что и то, и другое случилось со мной, когда меня освободили. Конечно, когда я покинула покои Эвандера, начался сущий ад, но это было довольно обычным явлением в Луксории, а в Бесплодных землях день заканчивался на «у».

Зилина схватила меня за руку, когда мы стояли за дверью.

— Если это слишком, мы можем уйти.

— Нет. Я хочу им помочь.

— Мы все хотим.

Она прикусила губу, прежде чем повернуться к двери.

— Но я знаю, через что они проходят, — запротестовала я, следуя за ней.

У них не было отдельной комнаты, как у меня. Первые несколько человек были огорожены раздвижными шторами. Подключены к проводам и аппаратам, как и я, их глаза были закрыты.

В коме.

Меня пробрал озноб, и Зилина погладила меня по руке.

— Все хорошо.

Именно тогда я услышала крики. Наверное, я была слишком напугана, слишком погружена в свои переживания, чтобы заметить их раньше. Они звучали так знакомо.

— Вот так это было в замке, — сказала я.

Воспоминание было таким четким, словно я была там.

— Так много омег, жаждущих сока. Они не были животными, но они больше не были людьми. Но звук…

— Я знаю.

Зилина покачала головой.

— Как трудно это слышать. Но мы не можем их бросить.

Осторожно мы пошли дальше по помещению. Увидев нас, медик присела в реверансе.

— Пожалуйста, дайте мне знать, если захотите узнать последние новости о наших пациентах, — сказала она.

Я покачала головой, приложив ладони к стеклу. Эти омеги, те, которые просили сока, были заперты в боксах, словно они представляли опасность для всего, что их окружало. Были ли они уже изменены, как назвал это Эвандер? Способен ли их мозг к исцелению?

— Можно мне понаблюдать за ними некоторое время?

— Конечно, — сказала медик.

Я не знала, что искала. Знак того, что они похожи на меня, или, может быть, проблеск надежды на то, что они могут излечиться. Я знала некоторых людей за стеклом, но они не узнали меня.

Я задавалась вопросом, снятся ли им все еще сны.

Вошел Эвандер, который выглядел таким красивым в своей военной форме. Я не двигалась с места, наблюдая, надеясь установить какие-то связи, которые помогли бы избавиться от этого ужасного беспорядка. Он обнял меня за талию и поцеловал в макушку.

— Некоторым из них стало лучше. Некоторым повезло меньше, — мягко сказал он. — А некоторые оставались такими все это время. Тебе повезло, моя маленькая омега. Ты справилась.

Я повернулась к нему, наслаждаясь теплом его тела сейчас больше, чем когда-либо.

— Мы можем у них поучиться.

Он кивнул.

— Я поняла, что ты был единственный, кто учуял мою течку, — сказала я. — Кэтрин была совершенно невежественна, а Эшла не почувствовала, пока не прикоснулась ко мне. Там, в Бесплодных землях, течка была похожа на цепную реакцию. Как только у кого-то из