Его плененная омега - Пенелопа Джемисон

Эвандер сжал губы, обдумывая это.

— Моя течка была вполне терпимой. Возможно, потому что я лежала в мягкой постели, а может быть, потому что у меня был доступ к горячей воде в душе. Но это могло быть также из-за сока.

Я разволновалась.

— Я хочу помочь этим омегам. Всем омегам. Возможно, небольшая доза сока может предотвратить течку у омеги и сделать ее менее опасной для неспаренных женщин.

— Это возможно.

Он отошел от меня, чтобы взять планшет. Его взгляд был прикован к цифрам.

— Я хочу, чтобы ты поработала здесь со мной, маленькая омега. Все, через что ты прошла, сделало тебя сильнее. И теперь у нас есть шанс подарить то, чего я не мог. Надежду. И поскольку ты была в такой же ситуации, у тебя есть уникальный опыт, которым не может обладать целая армия врачей.

— С удовольствием.

Для меня было честью, что он верил в меня, что я смогу помочь спасти жизнь этих омег.

— Так много омег нуждаются в нашей помощи.

Возможности выходили далеко за рамки этой медчасти. Я мысленно перебирала все, что мы могли бы теперь сделать, когда у нас был доступ к финансированию исследований. Даже простое удовлетворение основных потребностей изменило бы мир к лучшему. Когда я мечтала, я мечтала о большем. И я не сдавалась.

— Я знаю, что они есть.

Он еще раз поцеловал меня.

— И ты поможешь мне сделать их жизнь лучше.

Глава 19

Эвандер

Риэль смотрела сквозь стекло с такой решимостью в глазах. С моей омегой все будет хорошо. Впервые в жизни я позволил себе поверить в это. Какие бы остатки зависимости в ней ни остались, я был уверен, что мы сможем превратить их во что-то хорошее и полезное.

Я позволил себе вспомнить мальчика-воина, который обычно сидел и разговаривал с маленькой девочкой через дыру в стене, но на этот раз я не испытывал к нему презрения. Я не чувствовал, что он проиграл. Не чувствовал, что он лжец.

Я чувствовал благодарность.

За мужчину, которым стал этот мальчик, за мужчину, который никогда не сдавался. За маленькую омегу, которая выросла сильной и пережила ужасные вещи, каким-то образом нашла дорогу обратно ко мне.

И, прежде всего, миру за то, что он, наконец, стал местом, где два человека по обе стороны стены могли любить друг друга без последствий.

Наш мир был далек от совершенства. На самом деле, скорее всего, стало хуже, прежде чем станет лучше

Аделай сообщил мне, что беты готовятся к чему-то грандиозному. Замок укреплялся против биологических атак. Создавалось новое оружие для борьбы с мутантами, которые без сомнения, стали союзниками восставших бет. С людьми и их экспериментами все еще нужно было разобраться. Ни в чем нельзя быть уверенным. Даже некоторые солдаты альфы задавались вопросом, не предала ли королевство омега Эшла. С благословения короля Солен спрятал ее в неизвестном месте, пока не будут предоставлены доказательства ее невиновности.

Вот на что были похожи перемены. На что было похоже продвижение. На что было похоже искоренение несправедливости. Было так же больно, когда заживало, но быть целым, черт возьми, того стоило.

Рука Риэль скользнула в мою и сжала.

— Я готова идти.

Я поднес ее руку к губам, чтобы поцеловать тыльную сторону.

— Сначала я должен тебе кое-что показать.

— О-о-о. Что это?

Выражение ее лица стало настороженным, но я был уверен, что ей понравится то, что у меня спрятано в рукаве.

Я улыбнулся, ведя ее обратно в главный коридор и на уровень замка, где проходили исследования.

— Это сюрприз.

Ее темные брови поползли вверх.

— Сюрприз?

Я кивнул.

— Ты всегда любила сюрпризы. Я не забыл.

— Конечно, нет.

Риэль усмехнулась, толкнув меня локтем.

— Одна маленькая омега, несомненно, произвела на тебя сильное впечатление, да?

— Она была запоминающейся, — ухмыльнулся я. — Никогда не видел девушку, настолько одержимую пуговицами.

Риэль вздохнула, пока мы шли.

— Я все еще одержима пуговицами. Например, я хочу расстегнуть все пуговицы на твоем пиджаке, когда мы вернемся домой.

Я зарычал из-за ее наводящего тона. Найдя первый темный проем, я затащил ее туда, прижав к стене, чтобы я мог поцеловать звук, слетевший с ее губ. Когда мы оторвались друг от друга, у нее перехватило дыхание, и с трудом сдержался, чтобы не пронзить ее на месте. Я прижался бедрами к ее бедрам, позволяя ей почувствовать мое желание.

— Ну, альфа, — выдохнула она, — я знаю, что ты также неравнодушен к пуговицам.

— Да…

Я уткнулся лицом в ее шею и впитал ее запах.

— Я хочу посмотреть, как они разлетаются по полу, когда я буду срывать с тебя это платье.

Я мог бы взять ее прямо сейчас, здесь. Никто бы не увидел. Не так далеко от главных событий жизни замка. Но то, что я хотел ей показать, было важно.

Я отстранился и увидел, что она надулась. Это было очаровательно и напомнило мне юную Риэль. Мне нравилась эта ее сторона, которую никому, кроме меня, не удалось увидеть.

— Сначала сюрприз, — грубо сказал я.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не сдаться.

Взяв ее за руку, я повел ее обратно в коридор и вниз по лестнице в лабораторию, где была проделана большая часть моей работы для короля, и где мы должны были помогать другим зависимым омегам. Проходя мимо различных рабочих мест, мы оказались перед запертой дверью. Я набрал код на клавиатуре, и мы вошли в комнату, освещенную искусственных солнечным светом. Это было не так хорошо, как настоящий, но для моих целей подходило.

В центре комнаты было множество розовых кустов, на которые я потратил годы, экспериментируя. Каждый раз, когда я не мог заснуть, когда в голове была моя омега и на меня нападали воспоминания, я работал над ними.

Кусты были в полном цвету, цвета варьировались от темно-красного до золотисто-желтого. Риэль прошла вперед, она любовалась прекрасными цветами. Медленно ее пальцы коснулись лепестков одного из них, оранжевого с розовыми кончиками.

Словно солнечный свет поцеловал землю.

— Ты помнишь нашу первую ссору? — спросил я.

Риэль прищурилась, наклоняясь, чтобы понюхать цветок, прежде чем ответить.

— Если я правильно помню, я была очень зла из-за того, что ты сорвал розу, чтобы мне подарить.

— Да. Ты ни в малейшей степени не была благодарна… потому что она должна была погибнуть.

— Я думала, что ты монстр, раз причинил боль