Напиши меня для себя - Тилли Коул

— Что ж... вот черт. Видимо, он не только гора футбольных мышц и поставщик дурацких шуткок.

Я засмеялась и поманила ее к своей кровати. Включила телевизор, готовясь продолжить сериал, который мы смотрели.

Эмма устроилась рядом со мной, но ее взгляд то и дело возвращался к рисункам.

— Как они могут быть такими реалистичными? — спросила она, и я поставила на паузу только что начавшуюся серию. — Детализация такая, что кажется, будто это фотографии. — Эмма прищурилась. — Уверена, что это не фотошоп?

— Эмма! — сказала я, укоризненно стукнув ее по руке.

— Что? — сказала она, игриво отталкивая меня. — Просто мы уже здесь прилично по времени, видимся каждый день, а я никогда не видела, чтобы он рисовал.

— Он делает это в уединении. — Я пожала плечами. — Рисует почти каждую ночь, пока я пишу. — В ответ повисла тишина. Когда я подняла взгляд на Эмму, ее брови вскочили вверх.

— Ох, ну об этом мы точно поговорим поподробнее, — сказала она. — Ночью? Ночью? Какой это такой «ночью»? — Кровь прилила к лицу, когда поняла, что именно сказала. — О, нет, — сказала Эмма. — Не вздумай строить из себя скромницу, принцесса, только не когда ты сбегаешь в полночь со своим кавалером. — Эмма захлопала ресницами, поддразнивая меня.

Я не собиралась это говорить, и у меня не было секретов от Эммы. Но... я не знала. Наверное, время, которое мы с Джесси проводили на улице, пока весь мир спал, казалось нам нашим личным кусочком вечности. Когда существовали только я, он и искусство, которое заставляло наши сердца петь.

— С моим «кавалером»? — Я засмеялась.

— Я жду, — отрезала Эмма, когда я проигнорировала ее главный вопрос.

Правда была в том, что мне и самой хотелось поделиться этим с Эммой. Если быть честной, то это потому, что иногда я сама не верила, что это происходит наяву. Почему Джесси так тянуло ко мне? Мне казалось, что он мог заполучить любую девушку, которую только захочет. И как бы я ни старалась осознать, что он влюбился именно в меня, барьер неуверенности все равно заставлял меня сомневаться в этом.

— Мы сидим на улице каждую ночь, — сказала я, чувствуя нетерпение Эммы. — За исключением тех нескольких раз, когда кому-то из нас было совсем плохо после процедур. — Я посмотрела ей в глаза. — Но даже тогда мы пробираемся в комнату друг к другу, чтобы быть рядом.

— Джун Мэри Скотт, не думала, что ты на такое способна.

Я замерла и посмотрела в ее голубые глаза.

— Мое второе имя не Мэри.

— Это не имеет значения. — Эмма махнула рукой. — Меня интересуешь только ты и Джесси. — Она наклонила голову набок, изучая на меня. — Любой заметит, как вы близки. Как думаешь, это будет продолжаться и за пределами «Гармонии»? — спросила она.

— Да, — ответила я, зная, что это было правдой и для Джесси, и для меня. Даже как-то нелепо, насколько сильно я влюбилась в этого парня. — Не могу это объяснить, — призналась я Эмме. — Не знаю, может, дело в том, что мы все здесь и неизлечимо больны, но все ощущается во сто крат сильнее.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала Эмма. — Как будто все ощущается острее. Солнце кажется ярче. Жара — интенсивнее. Любимые запахи — слаще.

— Именно, — подтвердила я. Я уставилась на эскиз на стене, где было нарисовано мое лицо. Джесси действительно видел меня такой. Когда я смотрела в зеркало, то виделасовершенно другую девушку. На рисунке Джесси я выглядела... прекрасно. Мне верилось с трудом, что в его глазах я была именно такой: красивой. Я никогда не думала о себе в таком ключе, но его эскизы показали мне меня его глазами, и это было потрясающе.

— Эм? — позвала я, и подруга встретила мой взгляд. Я опустила глаза, и сердце забилось быстрее от того, что я собиралась спросить. Я никому не рассказывала о своей неуверенности, но я любила Эмму. Она действительно была той самой лучшей подругой, о которой я всегда мечтала. И я знала, что она не осудит. — Ты... как ты думаешь, я... подхожу Джесси?

Эмма молча смотрела на меня чуть дольше положенного. Я опустила взгляд на свою руку. Она все еще принадлежала мне.

— Джун, — сказала Эмма, выводя меня из оцепенения. — Пожалуйста, посмотри на меня.

Я выполнила ее просьбу, чувствуя, как сжимается горло. Лицо Эммы было предельно серьезным. В ее взгляде читалась решимость.

— Я говорю то, что думаю на самом деле, и ты должна это услышать: ты — лучшая подруга, которая когда-либо у меня была. Ты милая и добрая, и в тебе скрыта внутренняя сила целого римского легиона. — Мои глаза наполнились слезами, и Эмма взяла меня за руки и крепко сжала их. — И ты потрясающая, — отчеканила она. — Красивая, необыкновенно очаровательная, бомбическая.

Я рассмеялась сквозь слезы, пока она перечисляла эти эпитеты.

Эмма внезапно посерьезнела:

— Я видела, как ты смотришь на себя, крошка. И знаю, что ты не пошла плавать в тот день перед процедурами, потому что тебе не нравится, как ты выглядишь. Но я очень честный человек — спроси Криса. И я говорю тебе: ты — гребаная десятка из десяти.

Я снова засмеялась, и Эмма отпустила одну мою руку, чтобы вытереть слезы с моей щеки.

— Ты мне веришь? — Она наклонила голову набок.

Я глубоко вздохнула.

— Я стараюсь, — сказала я. — Раньше я не особо переживала из-за своей внешности. Но когда я потеряла волосы, когда кожа отреагировала на лечение, а стероиды изменили мое тело, и все остальное, что сопровождает борьбу с раком... — Я пожала плечами. — Видимо, я где-то по пути растеряла уверенность в себе.

— Я понимаю. У меня тоже бывают такие дни.

— Правда? — спросила я. Эмма всегда казалась такой уверенной в себе. — Я бы никогда не догадалась.

— А как иначе? По всем тем же причинам, которые ты перечислила. Но... — Эмма замолчала.

— Но что? — спросила я, вслушиваясь в каждое ее слово.

Она улыбнулась.

— Но я знаю себе цену и знаю, через что прошла, чтобы остаться здесь, на этой земле, и дышать. И это напоминает мне о том, что я знала всегда.

— О чем именно? — спросила я.

Улыбка Эммы превратилась в широкую ухмылку.

— О том, что я, блядь, великолепна.

Я рассмеялась так сильно, что Эмма присоединилась ко мне, и мы обе завалились на подушки.

Когда наш смех утих, Эмма сказала:

— Джесси обожает тебя, Джун. Только посмотри! — Она указала на все его рисунки.

— Я представляют его бывших девушек: чирлидерши с идеальными волосами, — сказала я, чувствуя,