Помощница некроманта - Елена Княжинская

Молоденькая продавщица по-своему поняла ее. Решив, что перед ней чересчур взыскательная покупательница, достала лучшие наряды и развесила за ширмой. Белла только успела прикрыть шею руками.

— Госпожа, вам нехорошо? Может быть, принести воды или капель? Открыть окно?

— Не нужно, — ответила Арабелла.

В прошлом ей помогала одеваться личная служанка. В лавке те же обязанности выполняли продавщицы. Появление одной из них за ширмой не было чем-то необычным. Чтобы хоть как-то объяснить свое поведение, Белла добавила:

— Я простудила горло. Лекарь припарками обжег кожу. Может быть, у вас найдется платок или что-то еще, чтобы прикрыть шею?

— О, конечно! Я посмотрю.

— И несколько комплектов белья, пожалуйста.

Арабелла выдохнула, только когда продавщица вышла. Она выиграла немного времени и занялась примеркой нарядов. Остановила выбор на нескольких не слишком ярких платьях и ажурной шали. Последняя сразу привлекла ее внимание благородным графитовым цветом, тонким плетением. Она была уместна и утром, и вечером, прекрасно сочеталась с другими нарядами.

— Светлая Элве, что я творю? — пробормотала Белла, забирая свертки с вещами. — Куда мне столько? Как расплачиваться с Кристианом за его доброту?

Впрочем, последний вопрос не требовал немедленного решения, поскольку самого некроманта на улице не оказалось. Белла подождала его немного. Затем заглянула в соседнюю лавку, выбрала туфли и пару босоножек. В третьей приобрела шляпу с широкими полями. Такие головные уборы носили только в приморских городах. Девушки и женщины приобретали их, чтобы защитить кожу от солнца. Арабелла же больше беспокоилась о том, чтобы остаться неузнанной.

С покупками было покончено. Колокол пробил полдень, а некромант все не появлялся. Белла уже начала волноваться, но не рискнула пойти его искать. Калдис оставался небольшим городом, но и в нем можно было разминуться. Лучше подождать. На язык просился десяток язвительных замечаний, но все они мгновенно оказались забыты, стоило только увидеть Кристиана.

Мужчина внял ее словам и сменил черную рубашку на белую, завязал непослушные волосы в низкий хвост. Он выглядел непривычно еще и потому, что в руках держал цинерарии — изящные синие цветы в окружении ажурных серебристых листьев. Таким тихим, будто смущенным, Арабелла еще не видела его. Поравнявшись с ней, Кристиан забрал покупки и отдал букет.

Поклонники не раз дарили ей цветы от незабудок до изысканных роз и редчайших красных камелий, но эти цинерарии были отчего-то особенно дороги. Так легко было поверить в то, что этот жест был чем-то большим, чем частью игры, того самого притворства, которое претило некроманту. Но Белла не хотела обманываться.

— Не стоило, — пробормотала она. — Вы и так сделали для меня достаточно.

— Стоило, — ответил Кристиан, — если это сделало тебя хоть чуточку счастливее.

Глава 30

Поезд напоминал гигантскую змею, пока еще тихую, но готовую к броску. Короткая голова сияла глазами-окнами. Металлические бока-вагоны блестели на солнце. К ним уже устремились носильщики и пассажиры. Белла с Кристианом тоже влились в людской поток. Некромант нес дорожные сумки и свертки с покупками, его спутница — букет цинерарий. Она несколько раз предлагала помочь, но мужчина лишь отрицательно качал головой, а после одарил таким взглядом, что слова оказались лишними.

Внутри вагона был лишь узкий проход с окнами по одну сторону и дверями по другую. За последними располагалась небольшая комната, всю обстановку которой составляло длинное, довольно широкое мягкое сиденье с прикрепленной к стене спинкой, и стол напротив. В ящик под ним Кристиан положил обе сумки. Свертки Белла попросила оставить. Пока поезд стоял, ожидая пассажиров, она развязала бумагу и сложила свои вещи. Закончив, села и задала, как ей казалось, очевидный вопрос.

— Господин Кристиан, ваши места в этом вагоне?

Мужчина усмехнулся. Устроился рядом, закинул руку на спинку сиденья.

— Скажи, ты делаешь это нарочно, чтобы позлить, или тебе нравится меня дразнить?

— Что?

Усталость и чувство голода взяли верх. Белла мечтала лечь и выспаться и никак не хотела разгадывать очередную загадку. Взгляд ее упал на букет. Должно быть, о нем говорил некромант. Купил ей прекрасные цветы, а она не позаботилась о них, будто совсем не ценила его подарок.

— Сколько у нас осталось времени? Я успею добежать до таверны и попросить стакан воды?

— Ты хочешь пить?

В горле и правда пересохло. Сердце стучало так громко, что провожающие на улице должны были слышать.

— Нет, это для цветов.

— Тарус с ними! — воскликнул некромант. — Ты дрожишь, Бель. Это из-за поездки? Мы с Роджем так сильно напугали тебя?

— Да, все дело в ней, — ответила Арабелла, ухватившись за эту мысль, как утопающий за соломинку. Отвернулась к окну.

Если она и боялась, то не предстоящей поездки, а самой себя, тех чувств, что поселились в ее сердце. Неправильные, непозволительные — как только Белла не называла их. Боролась, не позволяя себе даже крошечной надежды. У них с Кристианом не было будущего. Довольствоваться же крохами счастья она не собиралась. Лучше сразу на корню уничтожить любую симпатию, пока она не переросла в нечто большее.

— Бель, неужели, по-твоему, я совсем ни на что не годен? Думаешь, я не сумею защитить тебя от умертвий?

— Нет, что вы такие говорите? И в мыслях не было!

— Тогда почему ты плачешь?

— Вам показалось, господин Кристиан.

Некромант провел пальцем по щеке девушки, смахнул слезинку. Белла сглотнула. Стыдно было за собственную слабость, за неспособность сдержать рвущихся наружу эмоции. Какой, должно быть, жалкой она выглядела в его глазах. Впрочем, во взгляде Кристиана она видела скорее растерянность, чем брезгливость.

— Что я тебе говорил про господина? Сломаешь нам всю игру, если и дальше будешь так меня называть.

— Простите.

— Опять! — воскликнул некромант. Девушка вздрогнула. — Бель, ты скоро тени своей будешь бояться. Две недели назад, когда Родж только привез тебя, ты и то была смелее. Ни в слове не уступала. Такие взгляды бросала, словно хотела испепелить меня. Что с тобой случилось?

Это все магия, подумала Арабелла, дар, которым она пока еще не умела управлять. Это ложь, призналась она себе. Дело не в магии, вернее, не только в ней.

— Тогда я чувствовала себя загнанным зверем, — призналась Белла. — Не знала, чего ждать, и собиралась бороться если не за свою жизнь, то хотя бы за честь. Но вы отнеслись ко мне иначе, не как к рабыне. Теперь я не знаю, что и думать.

Говорить о своих чувствах было сложно, еще сложнее оказалось подбирать слова так, чтобы сидевший рядом мужчина ни о чем не догадался.

— Что бы ты хотела думать?