Помощница некроманта - Елена Княжинская

— Что доставляю вам не слишком много хлопот.

— Даже не представляешь, сколько. Вместо того чтобы учить тебя, я целыми днями только и думаю, как сказать, что…

— Господа, поезд отправляется! — прозвучал магически усиленный голос. — Приятного путешествия!

Вагон дернулся и пришел в движение, начал медленно набирать скорость. Белла тоже не удержалась и качнулась в сторону Кристиана. Тот словно только того и ждал. Обнял ее, прижимая к груди.

— Так и будешь теперь сидеть, — произнес он, целуя ее в волосы, — пока я не пойму, что творится в твоей хорошенькой головке.

— А потом? — уточнила Белла.

Боялась поверить и обмануться. В то же время понимала, что не было в мире силы, которая заставила бы ее отпустить Кристиана. Руки, казалось, жили своей жизнью. Гибкими ветвями оплели его тело, сомкнулись на спине. Не разжать, только разрубить и можно.

— Потом? — переспросил Кристиан. Коснулся губами виска, скулы. — Не знаю. Не хочу об этом думать. — Белла дернулась в кольце его рук, но мужчина не позволил ей высвободиться. — Тише. Прежде чем ты опять что-то придумаешь и молча будешь мучиться сомнениями, хотя бы раз дослушай до конца. Однажды я едва не умер, был за гранью миров. С тех пор я ничего не планирую, живу одним днем, потому что каждый из них может стать последним. С тобой впервые за много лет хочется…

— Господа!

Снова чей-то голос, на этот раз за дверью, помешал некроманту договорить. Кристиан процедил что-то сквозь зубы и добавил громче:

— Что случилось? Землетрясение, потоп, умертвия атакуют?

Белла с трудом сдержала смех, уткнувшись в грудь мужчины. Появление незнакомца тоже застало ее врасплох и спутало все планы. Она так надеялась узнать, какое признание собирался сделать Кристиан, и опять осталась в неведении. И все же ситуация казалась ей забавной.

— Нет, конечно, слава светлой Элве. Если позволите, я принес меню. Вы будете ужинать?

— Мы еще и не обедали, — пробурчал Кристиан и сделал пас рукой.

Дверь открылась, явив высокого худощавого мужчину с переброшенным через руку полотенцем и листами плотной бумаги. Последние он протянул некроманту.

Белла тут же отпустила своего спутника, залилась краской. Редкие супруги позволяли себе на людях проявлять чувства. Их с Кристианом отношения и вовсе не допускали подобного. Что могло связывать рабыню и хозяина? Любовь, ответила она сама себе и спрятала лицо в ладонях.

— Так, кажется, выбор блюд остается за мной, — произнес некромант. — Супруга есть не желает.

— Полагаюсь на ваш выбор, господин…

Белла вовремя прикусила язык. Теперь сказанное ею звучало как шутливый ответ на слова Кристиана. Официант понимающе улыбнулся. Принял заказ, пообещал до ужина принести легкие закуски и откланялся.

Кристиан закрыл дверь изнутри и повернулся к Арабелле.

— Опять господин?

— Простите!

— Опять извиняется ни за что? — Его глаза потемнели. Белла посчитала за лучшее промолчать. — Мое терпение лопнуло. Теперь всякий раз, независимо от места, времени, обстоятельств, когда ты так обратишься ко мне, я стану тебя… — Он выждал паузу, которая, показалась девушке вечностью, — целовать.

— Не посмеете.

— А ты проверь!

Белла отрицательно покачала головой, но Кристиан, видимо, и не ждал от нее ответа. Коснулся ее губ сначала осторожно, словно делал это впервые, потом смелее. Не встретив сопротивления, углубил поцелуй.

— Вы поступаете нечестно, — возмутилась Белла, когда некромант на мгновение отстранился. — Я ничего не успела сказать.

— Так скажи сейчас.

— Не дождетесь! Я в ваши игры не играю, господин Кристиан! — произнесла она и тут же была наказана или вознаграждена еще одним поцелуем.

Глава 31

Было еще довольно рано, но Белла чувствовала отдохнувшей, хотя и не спешила открывать глаза. Последним, что она помнила, было пожелание доброй ночи от Кристиана и тепло его тела. В их купе имелось только одно место для сна, а некромант, как он сам признался, впервые путешествовал поездом и взял последние билеты. Сиденье оказалось слишком узким для двоих, потому решили вовсе не спать. Сидели и говорили. Вспоминали прошлое, размышляли о настоящем. О будущем молчали. Слишком туманным оно представлялось.

За одну ночь Белла с Кристианом стали ближе друг другу, чем за предыдущие несколько недель. Еще не пересекли черту, за которой двое становятся единым целым. Девушка и не решилась бы на подобное безумие. Какими бы сильными ни были чувства, сложно переступить через принципы и нормы поведения, принятые в обществе, привитые с детства.

Так она думала и в то же время понимала, что, чем больше времени они с некромантом будут проводить вместе, тем сложнее удержаться в рамках, не позволив желаниям взять верх над разумом. Так легко представить, что тонкий браслет на запястье настоящий, что впереди не поиски неведомого врага, а свадебное путешествие.

Мечты были прекрасны, но Белла так и не услышала от Кристиана слов любви. Он позволял себе многое, но молчал о собственных чувствах. Может быть, воспринимал ситуацию иначе и не считал нужным делать столь важные признания.

Сомнения вновь одолели ее, хотя Арабелла всеми силами гнала их прочь. Верила, что человек, переживший боль потери, предательство, бережнее отнесется к чувствам другого. История, рассказанная некромантом этой ночью, еще больше укрепила ее в этой мысли.

Кристиан оказался ни много ни мало двоюродным братом Роджера Эриаса. Его мать вышла замуж по любви, но против воли родителей. Сбежала с офицером, который был вхож в их дом, тайно сочеталась с ним браком в одном из деревенских храмов.

Первый месяц совместной жизни был похож на сказку, а потом деньги закончились. Немногочисленных слуг пришлось уволить, драгоценности продать. Супруги переехали на окраину города. Вскоре муж предложил отправиться к отцу Мерны, повиниться, якобы для того, чтобы получить благословение. Мужчина рассчитывал на приданое, но гордый лорд не принял их. Заявил, что у него нет дочери, а с проходимцем говорить он не желает.

Отца Кристиана уволили со службы. Некромант считал, что здесь не обошлось без влияния деда, который таким образом мстил и дочери, и зятю. Последний вынуждено перебивался случайными заработками: нанимался сопровождать купцов, охранять высокопоставленных особ, даже разнимать пьяниц в тавернах. Семья переезжала из города в город, из дома в дом в поисках лучшей доли.

Во всех своих бедах бывший офицер винил жену, называл ее своим проклятием. Тоску заливал хмельными напитками.

Мерна терпела. Понимала, что рассчитывать ей не на кого, а в одиночку с младенцем на руках не выжить. Знания и умения, ценившиеся в высшем обществе, в ее нынешнем положении ничего не стоили. На хлеб она зарабатывала, продавая вышитые