Под его командованием - Рея Харп

привел тебя сюда, чтобы похвастаться тобой. Ты просто физически не способна меня опозорить. Так что покажи мне свою красивую улыбку, дай мне руку и позволь познакомить тебя с моими друзьями. Договорились?

Я киваю, поджав губы и сдвинув брови от волнения.

— Хорошая девочка, — говорит он, и мы продолжаем путь.

— Ни хрена себе. — К нам подходит Дрейвен Грант — госсекретарь — с папкой под мышкой и руками в карманах, сияя безупречно белыми зубами. — Каждый раз, когда я тебя вижу, задаюсь вопросом: как этот ублюдок до сих пор жив?

Он смеется, и Роуэн игриво фыркает, пожимая ему руку, не отпуская при этом мою.

— Если ты все еще задаешься этим вопросом, значит, я доставил Мэддоксу недостаточно головной боли в этом году. Пожалуй, сегодня я это исправлю, — отвечает Роуэн.

— О, поверь мне, президент и так в ахуе от стресса. Особенно с тех пор, как услышал о твоем приказе насчет пленных с Хребта. Ты просто сумасшедший сукин сын.

Роуэн ухмыляется:

— И я рад тебя видеть. Дав, это мой хороший друг, Дрейвен. Он...

— Госсекретарь, — добавляю я, одарив его улыбкой. — Разумеется, я знала это. Приятно познакомиться, сэр.

Повисает пауза, а затем рука Роуэна напрягается, сжимая мою ладонь, словно я сделала что-то не так. Блядь, я что-то сделала? Когда я ловлю его взгляд, его глаза сверкают диким огнем, ноздри раздуваются, а на лице играет мрачная, многозначительная ухмылка.

— Мне тоже очень приятно, — вставляет Дрейвен, но его взгляд не опускается ниже моего лица. Я воспринимаю это как знак уважения к Роуэну.

— Они там? — Роуэн кивает в сторону дверей, ведущих в Овальный кабинет. Я сглатываю, изо всех сил стараясь улыбаться и выглядеть для него идеально, хотя сейчас моя тревога просто зашкаливает.

— Угу, — вздыхает Дрейвен. — Пришлось дважды проверить, не трахаются ли они в последнюю минуту или... не ставят ли друг другу фингалы.

— Вот это было бы зрелище.

Слова Дрейвена сбивают меня с толку. Мэддокс и Камелия Торн любят друг друга. Они стали любимой парой Америки с тех пор, как поженились в прошлом году после смерти бывшей жены Мэддокса. С чего бы Дрейвену шутить о том, что они могут ставить друг другу фингалы?

— Сюда, ангел. — Роуэн привлекает мое внимание, мягко увлекая за собой, пока кто-то открывает перед нами двери в Овальный кабинет.

Первое, что я вижу — это ковер, потому что смотреть прямо перед собой и встретиться с ними взглядом оказывается не так просто, как я думала. Поэтому я смотрю вниз на знаменитый президентский ковер и на свои туфли, впервые ступающие по нему. Затем я слышу их голоса — его, Роуэна и ее — прежде чем рука Роуэна успокаивающе поглаживает мою поясницу, и я беру себя в руки.

Подняв голову, я встречаюсь с холодными, проницательными голубыми глазами, пристально изучающими меня. Я выдавливаю широкую улыбку, пораженная тем, насколько внушительнее Мэддокс Торн выглядит в реальной жизни. Он огромен — такого же роста, как Роуэн, если я правильно оцениваю — может, где-то метр девяносто пять. И с такими чувственными губами и резкой линией челюсти нетрудно понять, как он завоевал сердца миллионов американцев в столь юном возрасте. Сколько ему сейчас... тридцать шесть?

Я немного расслабляюсь, когда он улыбается в ответ, и черты его лица мгновенно теплеют. Кажется, даже стены облегченно выдохнули вместе со мной.

— Слава богу. Кому-то наконец удалось укротить Роуэна, — ухмыляется президент. Его голос подобен приливам и отливам океанских волн — мощный, но успокаивающий, с ритмичной каденцией, которая затягивает и берет в плен.

К своему удивлению, я хихикаю и совершаю немыслимое — возражаю ему:

— Не хочу вас разочаровывать, господин президент, но вряд ли это предвидится в ближайшем будущем.

Мое внимание привлекает щедрый смех, раздающийся у него за спиной. Он звучит как потрескивание уютного камина — тепло, маняще и с игривой искоркой, обещающей то, чего вам, вероятно, желать не следовало бы. Камелия Торн — или Кэм, как он называет ее на публике — встает рядом с президентом и, скрестив руки на груди, пристально смотрит на меня.

Таблоиды вряд ли передают, насколько она безумно красива. И дело даже не в ее волнистых пепельно-светлых волосах или приглушенном, серо-зеленом цвете глаз, которые придают ей такой непринужденный шик и элегантность вне времени. Дело в том, как она держится — со спокойствием и грацией хищной кошки, точно знающей, что у нее есть когти и клыки, чтобы убить любого, кто посмеет угрожать ее привычному укладу жизни.

А еще в том, как она украдкой бросает взгляды на мужа сквозь густую пелену длинных ресниц — словно ненавидит его или ненавидит себя за то, что так чертовски сильно его желает.

Она не прижимается к нему, стоя рядом. Скорее наоборот, выглядит так, будто делает все возможное, чтобы не прикасаться к нему. Но затем президент смотрит на нее в ответ... и напряжение между ними отскакивает рикошетом от каждого из нас четверых. Оно все нарастает и нарастает, пока мое лицо не начинает пылать, и мне кажется, что я должна предоставить им то уединение, в котором они так отчаянно, судя по всему, нуждаются.

— В точку, — произносит Кэм, наконец отрывая взгляд от мужа. — Роуэна так просто не раскусишь. Большинство из нас уже оставили всякие попытки его исправить.

— Чушь. — Роуэн отмахивается и ведет нас к дивану. — Вы меня обожаете. Среди нас уже есть один серьезный ублюдок. — Он смотрит на президента. — Два человека не могут сидеть в одном кресле, не так ли?

— Даже в мыслях не было. — Мэддокс закатывает глаза, и они вдвоем садятся напротив нас. — Эта работа и так достаточно выматывающая. Точнее говоря, попытки убедить тебя не убивать людей.

— Это нужно было сделать, и ты это знаешь.

— Информация все равно могла просочиться.

— Именно для этого в твоем распоряжении целый PR-отдел.

— Все не так... — вздыхает президент, — просто.

— А когда в нашем деле хоть что-то было просто?

Президент и командующий его армией меряются взглядами, пока мы с Кэм смотрим то на одного, то на другого. Я задерживаю дыхание от напряжения, а она, кажется, еле сдерживается, чтобы не фыркнуть. Затем она бросает на меня взгляд и одними губами произносит: «Обычно дело». Я поджимаю губы, немного расслабляясь.

— Так... — начинаю я, чтобы привлечь их внимание. — Как съездили в Вермонт? Видела в новостях.

Кэм смеется, откидываясь на спинку дивана и закидывая ногу на ногу.

— А ты мне нравишься. Кажешься тихой и скромной, но внутри тебя есть некий огонек. Мы