Под его командованием - Рея Харп

Его взгляд голодно скользит по моему телу; его рука зарывается в пряди волос, спадающие мне на плечо, и он притягивает меня к себе. Я позволяю ему это сделать, делая несколько мелких быстрых шагов, пока не упираюсь в его твердую грудь.

— Я скучал, — произносит он тем низким голосом, который я так люблю, дразня мои губы мягким, нежным поцелуем. — Я думал, что если ты будешь рядом, мне станет легче, но от этого я хочу тебя еще сильнее. Это безумие?

— Ну, ты сам сказал, что быть абсолютно ебнутым на голову — это обязательное условие для получения высшего воинского звания.

В его груди рокочет одобрительный гул, и я улыбаюсь сквозь поцелуй.

— Я ждала здесь совсем одна, знаешь ли... — Я скольжу рукой вниз по его груди, наблюдая, как в ответ темнеют его глаза, а в глубине зрачков таится немой вопрос. — И я подумала, что, может быть...

Он едва заметно опускает подбородок; все его внимание приковано ко мне.

— Может быть, переехать к тебе — не такая уж плохая идея. Я выяснила, что ты храпишь не так громко, как я себе представляла. — Я широко улыбаюсь.

— Да неужели? — Он хватает меня за задницу, крепко сжимая. — Так вот почему ты до сих пор этого не сделала? Думала, что я храплю?

— Это... и еще то, что я не хотела так быстро тебе наскучить. Всё это еще так в новинку. Мы.

— Тебе повезло, что ты это сказала. Потому что то наказание, которое я собирался тебе устроить за твою сегодняшнюю выходку... теперь оно превратится в сладкую награду.

— Что? Что я сделала? — задумываюсь я, хотя прекрасно понимаю, о каком именно моменте он говорит. — И за что мне полагается награда?

Губы Роуэна дергаются в ухмылке; он хватает меня за подбородок, приподнимает мою голову и фиксирует ее в таком положении.

— Ты никогда не называешь другого мужчину «сэр». Никогда. Мне плевать, старый ли это учитель, сосед, чьего имени ты не знаешь, или... не дай бог, президент.

— Это смешно, — смеюсь я, но у меня перехватывает дыхание, когда выражение его лица дает мне понять, что он не шутит. — И как же мне их тогда называть?

— Мне плевать. Если тебе так не терпится использовать это слово — скажи мне. Я перегну тебя через колено и буду слушать, как ты произносишь его столько, сколько тебе потребуется.

Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как щеки горят под его взглядом.

— А награда?

— За то, что была со мной откровенна. Ненавижу, что ты вообще допускаешь мысль о том, что можешь мне наскучить, но я люблю тебя за то, что ты мне об этом сказала.

— Любишь... меня?

Он улыбается:

— Поехали домой, пока я не залил мебель президента твоей сладкой спермой.

— Заманчиво, — ухмыляюсь я. — Но сначала мне нужно заехать в свою квартиру. Мне нужен ноутбук и кое-какие вещи.

Он отпускает мой подбородок, и на его лицо возвращается то самое мрачное выражение.

— Ты не можешь туда вернуться, ангел. В ближайшее время точно.

Я хмурюсь в непонимании:

— Что? Почему нет?

Я смотрю, как шевелятся его губы, вникая в смысл произносимых им слов.

Мои кости сотрясает страх, и я цепляюсь за него, не зная, как реагировать.

— Час назад кто-то вломился в твою квартиру. Там повсюду... кровь. И один из моих людей мертв.

— Что?.. — Я смотрю на него широко распахнутыми глазами. Прижимаю руку ко рту; адреналин впрыскивается в вены от мысли о моей неминуемой смерти.

— А это значит, что когда ты увидела тот апельсин, — продолжает он, — скорее всего, они были там буквально за несколько минут до этого. Мне жаль, Дав, но я больше не спущу с тебя глаз.

ШЕСТНАДЦАТЬ

Следующие две недели я провожу в доме Роуэна, работая за ноутбуком сверхурочно, чтобы компенсировать свое физическое отсутствие в офисе.

Ненавижу прятаться здесь, как напуганная мышь, но правда в том, что... мне страшно. Я до смерти напугана за свою жизнь. Я просто девушка из пригорода, которая каким-то образом связалась с самым преследуемым человеком в стране. И теперь мишенью стала я.

Вот почему, к своему стыду, я не особо сопротивлялась Роуэну, когда он попросил — нет, вычеркните это — когда он сказал мне, что я больше не буду ходить на работу. Но так как он распорядился, чтобы Сент доставил сюда кое-какие мои вещи, это не помешало мне отрабатывать свои часы онлайн. А что еще мне прикажете делать?

Роуэн постоянно дома, хотя с таким же успехом его могло бы здесь и не быть. Он всё время либо висит на телефоне, либо проводит встречи в своем кабинете, либо засиживается за работой до самого рассвета. Мне не по себе от того, что я добавляю хлопот в его и без того плотный график.

Он устал. Я вижу это по его лицу, когда он мне улыбается. Как бы мне хотелось хоть чем-то помочь. Чем угодно. Но я до сих пор не до конца понимаю, с чем мы столкнулись. И каждый раз, когда я спрашиваю его об этом, он отвечает, что мне безопаснее не вдаваться в подробности.

Поэтому я стараюсь сосредоточиться на том, что в моих силах — например, на том, чтобы он не забывал есть. Чтобы высыпался, даже если утверждает, что не устал. Он никогда ни о чем меня не просит, но мне нужно, чтобы он это делал. Мне нужно, чтобы он опирался на меня так же, как я опираюсь на него, иначе я в конце концов почувствую себя обузой.

Я нарезаю горсть грибов на деревянной доске, острый нож легко скользит сквозь них. Кусочек сливочного масла, брошенный на сковородку, уже тает, поэтому я добавляю туда грибы вместе с луком, помидорами черри и чесноком, которые только что нарезала кубиками.

Насыщенный, ореховый запах шипящих овощей окутывает меня, наполняя комнату ароматами залитого солнцем сада. Затем я добавляю чайную ложку томатной пасты, немного свежей зелени, пасту паппарделле и завершаю всё огромной порцией сливочного пармезана.

Прямо сейчас Роуэн всё еще на встрече с кем-то, кого я раньше никогда не видела. На часах уже начало одиннадцатого, а он пропустил ужин, так что я хочу убедиться, что он хоть что-то съест. Даже если ради этого придется прервать их разговор, о чем бы они там ни общались.

— Роуэн? — зову я, стуча в дверь его кабинета тише, чем собиралась.

Проходит несколько секунд, и