Герцог, не порть мне Средневековье! - Светлана Огнева

ноябрь вступал в свои права, и луна серебрила каменные стены замка. Я куталась в плащ и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад я сидела в плену, гадая, выживу ли. А теперь стою здесь — дома. И это слово больше не казалось мне чужим.

— Опять одна?

Я обернулась. Герцог стоял в нескольких шагах, как всегда неслышно подкравшись.

— У вас талант появляться, когда я думаю о вас, — заметила я.

— Обо мне? — он приподнял бровь.

— О вас, о замке, о том, что я назвала это место домом, — честно ответила я. — Это странно? Я здесь всего ничего, а чувство такое, будто всю жизнь прожила.

— Может быть, дело не во времени, — тихо сказал он, останавливаясь рядом. — А в том, что ты наконец нашла своё место.

— Возможно, — я помолчала. — Знаете, когда я сидела в плену, у меня было время подумать. О себе, о вас, о том, что здесь происходит. И я поняла: я не хочу возвращаться в прежнюю жизнь. Даже если бы могла.

— В прежнюю жизнь? — переспросил он. — Ты говоришь так, будто пришла откуда-то издалека.

Я замерла. Прокол. Язык мой — враг мой. Но, может быть, это и есть тот самый момент, когда стоит рассказать правду?

— Герцог, — я набрала в грудь побольше воздуха, — вы когда-нибудь слышали о… путешественниках во времени?

Он нахмурился.

— Это что-то из легенд? Вроде тех, что рассказывают менестрели?

— Что-то вроде, — я решилась. — Представьте, что человек из другого мира — из очень далёкого будущего — однажды просыпается в чужом теле, в чужом замке, в чужой эпохе. И пытается выжить, используя то, что знает: фитнес, диетологию, немножко психологии и рецепт круассанов.

В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора — бледное, с резкими тенями. Он долго молчал.

— И этот человек — ты? — спросил он наконец.

— Я. Меня зовут Лера Снегирёва. Я из двадцать первого века. Была фитнес-тренером, упала в бассейн, а очнулась в теле леди Валери. Всё, что я знаю — про зарядку, про питание, про полосу препятствий — это оттуда. Из моего мира.

Он молчал. Я уже приготовилась к чему угодно: к гневу, к обвинениям в колдовстве, к вызову отца Бенедикта с кадилом. Но он вдруг спросил:

— Там, в твоём мире, ты была счастлива?

Вопрос застал меня врасплох.

— Я… не уверена. У меня была работа, квартира, абонемент в бассейн. Но назвать это счастьем? — я покачала головой. — Счастье — это когда ты кому-то нужен. Когда у тебя есть дело и люди, ради которых стоит просыпаться по утрам. В моём мире мне этого не хватало.

— А здесь?

— А здесь — есть, — я улыбнулась. — Рыцари, которые ворчат, но делают упражнения. Марта с её чепцом и вечной тревогой. Тим, который мечтает стать пекарем. Изабель и Гилберт, чью свадьбу мы устроили. И… вы.

— Я? — его голос дрогнул.

— Вы, — подтвердила я. — Герцог, который приютил странную родственницу, доверил ей тренировать армию, а потом пошёл войной на врага, чтобы её спасти. По-моему, это тянет как минимум на хорошую балладу.

Он шагнул ближе. Теперь я чувствовала тепло, исходящее от него, и запах — всё тот же: сандал, металл и что-то, чего я не могла назвать, но что стало для меня родным.

— Лера, — произнёс он, пробуя моё настоящее имя на вкус. — Это необычное имя.

— У нас в двадцать первом веке много необычного, — я усмехнулась. — Вы бы видели, что такое айфон. Или фитнес-браслет. Или доставка пиццы за тридцать минут.

— Ты расскажешь мне? — спросил он. — Об этом всём?

— Расскажу, — пообещала я. — Когда будет время. А пока — давайте договоримся: я всё та же леди Валери. Просто теперь вы знаете, откуда ветер дует.

— Договорились, — он взял мою руку и на этот раз не поднёс к губам, а просто сжал — тепло и крепко. — И знаешь что?

— Что?

— Я рад, что ты упала в тот бассейн.

Я рассмеялась и почувствовала, как с плеч свалилась гора. Теперь он знал. Самый главный человек в этом мире — знал мою тайну. И это не разрушило ничего. Напротив — кажется, сделало нас ближе.

Следующие несколько дней прошли в хлопотах. Нужно было восстановить тренировки (рыцари и правда расслабились без меня — пришлось гонять их вдвое усерднее), помочь Тиму с новой партией круассанов (слух о нашей выпечке распространился за пределы замка, и из соседнего баронства пришёл заказ на «сто штук для ярмарки»), а ещё — разобрать бумаги, которые прислал король в связи с капитуляцией Корвинского.

Самого Корвинского, кстати, не казнили. Учитывая его добровольную сдачу и моё заступничество, король заменил казнь на пожизненное изгнание в отдалённый монастырь. Его земли были разделены между вассалами, а замок перешёл под королевское управление. Сэр Ламберт, как и было обещано, получил амнистию и даже сохранил часть земель — теперь он был тише воды ниже травы и слал герцогу Эшфорду благодарственные письма каждую неделю.

— Ещё один враг превратился в союзника, — заметил герцог, просматривая очередное письмо Ламберта.

— Дипломатия выпечкой и фитнесом, — усмехнулась я. — Надо будет запатентовать метод.

— Что значит «запатентовать»?

— Зарегистрировать как изобретение. Чтобы все знали, кто придумал.

— И кто же придумал?

— Леди Валери из рода Окделл, — я шутливо поклонилась. — Советник по военной подготовке, главный пекарь и специалист по переговорам в плену.

Он покачал головой, но уголки его губ дрогнули в улыбке.

К середине ноября в замке воцарилась спокойная, размеренная жизнь. Тренировки шли своим чередом, пекарня процветала, а Марта и Тим, кажется, окончательно влюбились друг в друга. Я часто заставала их вместе на кухне: Тим месил тесто, а Марта сидела рядом и что-то шила, и оба они выглядели такими счастливыми, что сердце радовалось.

Однажды вечером, когда я сидела в своих покоях и записывала в дневник (я завела его недавно — на грубой бумаге, гусиным пером, но с огромным удовольствием) последние события, в дверь постучала Изабель.

— Леди Валери, — она вошла, сияя, как начищенная монета, — у меня новость!

— Какая? — я отложила перо.

— Я… — она