365 дней в твоей постели - Валентина Кострова

— Ты права, учась в меде, свободного времени совершенно нет. Именно поэтому у меня тогда не было никаких отношений. Парни появились уже после выпуска и первого года интернатуры. А с Амалем встретилась, когда уже имела опыт работы в больнице за плечами, не переживала по поводу работы. Ты уже в курсе, что мы были в отношениях?

— Да, он мне сказал, но не понимаю, почему вы мне об этом говорите. Что было в прошлом, там и остается. В настоящем у Амаля я, — с вызовом смотрю на Жанну.

Она меня задевает, пытается вывести на эмоции. А еще возникает стойкое ощущение, что ей известно такое, чего я не знаю и даже не догадываюсь. И это касается Амаля. За два года о нем многое можно узнать, если не все, то хоть что-то. Я если соберу факты о нем, которые мне сейчас известны, вполне хватит одного листка.

— Он явно хочет, чтобы ты была рядом с ним, — Жанна склоняет голову набок и задумывается. — Обычно он не говорит о прошлом, ибо там мало приятного. Более того, есть вещи, о которых не принято говорить вслух. Знаешь, Амаль не так прост, как кажется. Он не тот с кем можно гулять за ручку по вечернему городу, ужинать при свечах и нежиться в его объятиях, смотря какую-то мыльную мелодраму. Насколько ты готова в него погрузиться, потерять себя в нем?

— Что? — хмурюсь.

Я не понимаю ее намеков. Кажется, мне замысловато говорят о чем-то важном, но не могу уловить смысл. Это тревожит, чувствую, как важно сейчас понять Жанну. Попросить ее, что ли говорить более яснее? Прикусываю губу, пытаюсь набраться храбрости и потребовать точнее выражаться.

— В любом случае, ты сейчас не в состоянии слушать правду, — Жанна достает из кармана визитку и протягивает ее мне. — Тут мой личный номер телефона, захочешь поговорить по душам, звони. Не переживай, отбивать Амаля у тебя не планирую, мне слишком дорого мое душевное состояние, чтобы связываться с ним. Оборотень никогда не будет милой зверушкой.

Именно она завершает разговор со странной фразой, оставляет меня одну в палате. Наверное, знает, что я теперь буду гадать над фразой про оборотня, пытаясь понять сакральный смысл.

Вечером приезжает Амаль. После разговора с Жанной, внутреннее напряжение никак не отпускает. Я настолько взвинчена, что Амаль, зайдя в палату, несколько секунд пристально меня рассматривает, а потом выходит, так и не сказав слова. В глубине души у меня плещется банальная ревность к прошлому. К Жанне. Я постоянно сравниваю себя с ней, расстраиваюсь, понимая, что проигрываю по многим пунктам.

— Лира, — в палату входит мой лечащий врач, позади него идет Амаль. На его лице ноль эмоций. — Как самочувствие? Если чувствуешь себя плохо, мы вынуждены будем тебя оставить на ночь.

— Все хорошо. Мне намного лучше, да и учебу пропускать не хочется. Одного дня вполне достаточно, — спешно вылезаю из-под одеяла, спускаю ноги, резко встаю и сразу же оседаю. Голова кружится, мушки перед глазами летают. Смущенно улыбаюсь и уже медленно приподнимаюсь. Вторая попытка более успешна.

— Со мной полный порядок, — уверенно заявляю, стараясь избегать смотреть на Амаля. Он по-прежнему стоит с отсутствующим выражением. Сложно понять его, злится моему вранью или верит.

— Хорошо, — врач не стремится меня больше проверять. Амаль отшагивает в сторону, пропуская его, после подходит к кровати и ставит сумку. От нервов я не заметила, что он пришел с ней. Вопросительно смотрю на него.

— Твои вещи. Переодевайся, и поедем домой, — от его спокойствия меня начинает колотить крупной дрожью. Обманчивое спокойствие, которое скрывает совершенно другие чувства. Мне остается только гадать, какие.

Обхватываю себя руками, киваю. Он оставляет меня одну. Выдыхаю. Кажется, теперь в его присутствии меня не на шутку колбасит. В голове заезженной пластинкой крутятся слова Жанны о том, что он не простой человек. Как будто я без нее этого не понимала, что у него темное прошлое. Это для меня не секрет. То, что Амаль каким-то образом запихнул Леню в лечебницу, уже о многом говорит. Мой брат добровольно в подобные учреждения никогда не ляжет. Вспомнив о Лёне, на секунду чувствую укол совести. Живу припеваючи, совершенно не думаю о том, что с моим близким человеком, как он.

— Собралась? — заходит Амаль.

Не успеваю ответить, он сам понимает, что я готова покинуть больницу. В руках у него лист. Наверное, выписка. Берет сумку с вещами, их немного, кивает мне. Я опускаю голову и покидаю палату. Почему-то нервно все. Когда мы выходим на крыльцо, к моему удивлению сталкиваемся с Жанной. Вряд ли это случайная встреча. Поджимаю губы, кошусь на Амаля. У того ноль эмоций, прям статуя.

— Я сегодня без машины. Подвезешь? — в мою сторону не смотрит, я кусаю губу, ожидая ответа от Амаля. Он перекладывает в другую руку сумку, достает телефон. Некоторое время что-то в нем набирает, затем смотрит на Жанну.

— Через три минуты подъедет черный «форд», — они так долго друг на друга смотрят, что я чувствую себя лишней.

— Ты даже не спросил, где я живу, — красивые губы женщины иронично изгибаются.

— Я в курсе, где ты живешь. Всего хорошего, — Амаль прячет телефон в карман, кладет руку мне на талию и слегка подталкивает, но я, черт побрал, успеваю заметить на лице его бывшей тень торжества.

Стискиваю зубы. Оказывается, не очень приятно осознавать, что человек, с которым делишься своим телом и теплом, эмоциями, в курсе жизни своей бывшей женщины. Стараюсь обуздать свои неуместные чувства. Я ему ни жена, ни подруга жизни, а всего лишь девушка на год. А слезы жгут. И чего вдруг стала такой чувствительной?

— Жанна тебе что-то наговорила? — сразу спрашивает Амаль, когда мы выезжаем с парковки больницы.

— Нет. А должна? — строю из себя непонимающую.

— Ты ведешь себя слишком напряженно, — мельком кидает на меня испытывающий взгляд. — Мы с тобой хоть и не живем десять лет вместе, но я вполне могу понять, какое у тебя настроение, когда ты встревожена иль накручиваешь себя.

— Мы действительно поговорили с Жанной, — зажимаю руки между коленями. Меня опять начинает потряхивать. — Она рассказала, что вы были в отношениях, — смотрю на приборную панель. — Еще сказала, что ты не подарок, и что у тебя очень сложное прошлое.

Если думала, что Амаль будет ругаться сквозь зубы, ошибаюсь. Он никак не реагирует. Можно подумать, что ему плевать на то, о чем бабы поговорили, но стоит взглянуть на руки, сжимающие руль, замечаю побелевшие костяшки. Это с какой силой он