Амнезия. Играя без правил - Сэлли Собер

Подхожу ближе, встаю чуть позади, наблюдаю. Она держится уверенно, но без вызова — с достоинством, с лёгкой улыбкой, которая не сходит с губ. Чувствую гордость — моя. Моя женщина, моя жена, мать моего ребёнка.

Кто-то из знакомых подходит ко мне, заводит разговор о контракте, но я едва слышу слова. Слежу за Аделиной: вот она слегка наклоняет голову, слушая собеседника, вот мягко отвечает, жестом указывает в сторону бара, смеётся — не громко, не вызывающе, а так, что ноги подкашиваются.

— Ты действительно любишь её? — Возле меня появляется Лера. Моя бывшая "подруга". Она любительница таких вечеров, и всегда чувствует себя как рыба в воде.

Оборачиваюсь к ней. В её глазах — смесь любопытства и едва заметной горечи. Она улыбается, но улыбка не затрагивает глаз.

— Больше. Я одержим ею. — отвечаю, не отрывая взгляда от Аделины.

Лера на мгновение замирает, словно не ожидая такой откровенности. Потом делает глоток шампанского, чуть склоняет голову, изучающе смотрит на меня.

— Одержимость — опасное чувство, Добрынин, — говорит она тихо, почти заговорщицки.

Поворачиваюсь к ней, встречаюсь взглядом.

— Возможно, — признаю спокойно. — Но впервые в жизни я не боюсь быть поглощённым. Потому что это не тьма. Это свет. Аделина — то, что делает меня лучше. То, что делает меня по-настоящему живым.

— О чём болтаете? — Аделина обнимает меня за локоть и ревниво осматривает Леру. Это вызывает во мне улыбку.

— Обсуждали, как мне повезло, — отвечаю, накрывая её руку своей. — Лера как раз восхищалась твоим платьем. Правда, Лера?

Бывшая чуть приподнимает бровь, но тут же берёт себя в руки и улыбается — на этот раз почти искренне.

— Да, платье потрясающее, — кивает она. — Красный тебе невероятно идёт.

— Спасибо. — Улыбается, пожимая плечами. Но в глазах — вижу, что её мысли совсем другие. — Пойдём, Влас. Там уже начинается аукцион. — Мягко отодвигает меня от столика и направляет дальше к трибунам.

Идём через зал, Аделина уверенно прокладывает путь среди гостей. Её рука всё ещё лежит на моём локте — лёгкая, но твёрдая. Чувствую, как она чуть напряжена, и догадываюсь почему.

Подходим к трибунам, занимаем места в первом ряду. Зал постепенно заполняется, свет приглушается, на сцену выходит ведущий аукциона. Аделина берёт меня за руку, переплетает наши пальцы.

Смотрю на неё — она сосредоточенно изучает каталог лотов, но в уголках губ играет улыбка. И я понимаю: неважно, что будет дальше, какие лоты выставят на продажу, какие интриги плетутся вокруг. У меня уже есть самое ценное. И я больше никогда это не потеряю.

— Первый лот — сапфировое кольцо. — Голос ведущего заставляет нас обратить внимание на сцену. Я же — продолжаю наблюдать за объектом своей любви, своей одержимости, своего счастья.

Аделина приподнимает брови, изучает описание в каталоге, потом переводит взгляд на кольцо, которое ведущий демонстрирует под софитами. Сапфир переливается глубокими синими оттенками — красивый, благородный камень.

— Лот номер один продан! — неожиданно объявляет ведущий. — Победительница — Аделина Добрынина.

— Что? — Адель переводит взгляд на меня. — Я ничего не заявляла! Я даже не думала…

В зале раздаётся шёпот, гости переглядываются. Я улыбаюсь, беру её за руку.

— Пойдём, — мягко тяну её за собой. — Раз уж ты "выиграла", нужно забрать свой приз.

Она растерянно встаёт, идёт за мной к сцене. Ведущий с улыбкой протягивает футляр с кольцом. Аделина берёт его, открывает — сапфир переливается в свете софитов.

— Но я же не участвовала… — снова говорит она, глядя на меня с недоумением.

Я беру футляр из её рук, достаю кольцо. Опускаюсь на одно колено прямо на сцене, под взглядами сотен гостей. В зале воцаряется абсолютная тишина.

— Аделина, — говорю громко и чётко, — ты уже моя жена. Мы поженились... Внезапно. Скажем так. — Улыбаюсь, мышка тоже. — Но я хочу, чтобы у тебя была настоящая свадьба. С кучей гостей, с платьем твоей мечты, с фейерверком над парком, с танцами до упаду. Я хочу, чтобы весь мир увидел, как я тебя люблю. Выйдешь за меня ещё раз? Официально, торжественно, так, как ты заслуживаешь?

Аделина на мгновение замирает, потом заливисто смеётся — звонко, счастливо, от души. Прикрывает рот рукой, глаза наполняются слезами.

— Ты сумасшедший, — шепчет она. — Самый невероятный, самый безумный человек на свете… Псих...

— Так что? — я чуть приподнимаю кольцо. — Да или да?

— Да! — она кивает, смеётся и плачет одновременно. — Конечно, да!

Зал взрывается аплодисментами. Кто-то свистит, кто-то кричит "Горько!". Я встаю, надеваю кольцо на её палец — оно идеально подходит. Аделина бросается ко мне на шею, целует.

— Я хочу всё, — шепчет мне на ухо. — И платье, и фейерверк, и танцы. Но главное — хочу прожить с тобой всю жизнь.

Обнимаю её крепко, прижимаю к себе.

— Будет всё, мышка, — отвечаю тихо. — Всё, что захочешь. Потому что ты — моё главное сокровище. И никакие сапфиры с тобой не сравнятся.

Гости продолжают аплодировать, кто-то уже достаёт телефоны, чтобы запечатлеть момент. А мы стоим, обнявшись, посреди зала, и нам всё равно на всех — есть только мы, наше счастье и кольцо, ставшее символом нового начала.

Глава 30. Горько

Аделина.

— Согласны ли вы, Аделина Добрынина, остаться женой Власа Добрынина до конца ваших дней? Любить его, уважать, быть ему верной и исправно отдавать супружеский долг?

Замираю на мгновение, впитывая каждый звук, каждое слово. Оглядываюсь — вокруг нас сотни глаз, сотни улыбок, но я вижу только его. Влас стоит напротив, держит меня за руки, и в его взгляде — вся вселенная: любовь, надежда, трепет, обещание будущего.

Клятва звучит шуточно, веселит наших гостей, но для меня, для Власа это всё не шутки. Это наша реальность. Которая отличается от других. Ведь он псих, а я люблю психа. Мы другие. Но мы — настоящие.

— Да, — отвечаю, и голос не дрожит, а звучит твёрдо и ясно. — Я согласна. Согласна любить его не только в радости, но и в бурях, которые, я точно знаю, ещё будут. Согласна уважать — потому что он научил меня видеть силу там, где я раньше видела только жёсткость. Согласна быть верной — потому что моё сердце выбрало его раз и навсегда. А что касается супружеского долга… — делаю паузу, и в зале раздаётся смех, — то я с радостью буду его исполнять. С огромным удовольствием.

Гости взрываются аплодисментами, кто-то свистит, кто-то хлопает в ладоши, кто-то вытирает слёзы. Но я не отрываю взгляда