11 дней изменят всё - Юлия Андреевна Архарова

романы авторства Лины Арроу беседовали, конечно, больше. Алена расспрашивала о моих писательских планах, интересовалась любимыми героями и были ли у них прототипы, узнавала, что вдохновило меня на написание той или иной сцены, как вообще пришла в голову идея написать «вот эту историю».

– Лина, а почему у твоей первой книги такая странная обложка? Герой ведь блондин, я точно помню, а нарисован брюнет. И главная героиня… ну такая! – немного смущаясь, Алена выразительно обрисовала пышный бюст.

– Потому что художник издательства так решил, а меня спросить забыли, – рассмеялась я.

– Это как так? – опешила девочка.

– Все сложно, – я вздохнула. – Это только обложка электронки целиком забота автора. Тут все зависит от бюджета, вкуса и того найдется ли художник, согласный нарисовать за оговоренную сумму нужную обложку в указанные сроки, – я усмехнулась. – А вот обложку бумажному изданию обычно рисуют в издательстве и иногда с автором даже не согласовывают. Хотя если в книге есть иллюстрации, то нередко это опять же инициатива автора и оплачиваются они им же.

– О-о-о…

– Поэтому не стоит ругать авторов, за странные обложки к их книгам, – развела руками я.

В какой-то момент девочка прямо посреди разговора выключилась – заснула с моей новинкой в руках. Я же почувствовала вину. Ведь знала же, что Алена устала, но так радовалась возможности поговорить с кем-то про книги, что эгоистично не замечала очевидного.

Я пододвинулась к девочке, намереваясь ее осторожно разбудить и проводить в большую гостиную. Но моя рука так и замерла у ее плеча. Во сне племяшка Демьяна выглядела совсем юной и трогательно беззащитной, жалко стало ее будить. Аккуратно, стараясь не потревожить, я поудобнее устроила внезапную гостью на диване и укрыла пледом. Пусть поспит. Буквально через несколько дней ее жизнь изменится раз и навсегда – она потеряет близкого человека.

Сидя рядом со спящей девочкой, я мысленно, как мантру, повторяла бабушкину поговорку, слова которой переделала на свой лад:

«Тревога-тревога, перейди на Ван Гога

С Ван Гога на Якова, с Якова на всякого…»

Не думать. Забыть. Не вспоминать, что Демьяну осталось жить всего неделю. Все равно я не могу ничего изменить…

* * *

На город опускалась ночь, еще более ненастная и промозглая, чем уходящий день. Впрочем, об этом я могла судить лишь по виду за окном, да сводкам синоптиков. Уже пару часов я бесцельно бродила по квартире. Пробовала поработать, но сосредоточиться не вышло, попыталась нырнуть в чужую историю – и тут меня поджидала неудача. В итоге тупила в интернете – читала переписку коллег в писательском чатике, да всякие окололитературные новости и сплетни.

Шел уже одиннадцатый час. Алена все так же тихо посапывала с моей книгой в обнимку на диване в гостиной. Надо было будить девочку, если я не хотела, чтобы Демьян явился за племянницей ко мне.

Я присела на корточки рядом со спящей поклонницей моего творчества и тихонько, практически шепотом, позвала:

– Эй!.. Просыпайся.

Девочка никак на мое воззвание не отреагировала.

– Алена, просыпайся, – чуть громче сказала я и легонько потрясла ее за плечо.

Она что-то сонно пробормотала и, все так же прижимая к себе книгу, перевернулась на другой бок. Ко мне спиной.

С чувством выполненного долга я поднялась на ноги. Ну, что ж, нет – так нет. Я пыталась.

Да и потом ребенок промок, замерз, устал, а теперь сладко спит. Бесчеловечно ее сейчас будить, тем более неизвестно, когда ее дядя явится. У работников шоу-индустрии, как и у мастеров пера, график ненормированный. Но если писатели, когда не горят дедлайны, могут сами регулировать рабочее время, то артисты – обычно товарищи подневольные. Они зависят от волеизъявления режиссеров, продюсеров, рекламодателей, подстраиваются под графики других коллег… и прочая, и прочая.

В общем, пусть Алена отдыхает.

Я тут же отправила информацию ночному консьержу, чтобы тот оповестил моего соседа, где искать племянницу.

Ничего со мной не случится, если еще раз увижусь с Демьяном…

И тут я себя словно окинула взглядом со стороны. Грива спутанных волос, которых сегодня не касались зубья расчески. Домашняя одежда – футболка и шортики – что была, по сути, пижамой. Нет, я не могла допустить, чтобы Демьян увидел меня в таком виде.

Я бросилась в ванную комнату. Тщательно расчесала волосы. Затем умылась и нанесла на кожу дневной крем… С некотором долей сожаления скользнула взглядом по содержимому зеркального шкафчика. Косметики у меня было много, но исключительно уходовой, декоративной не имелось от слова совсем – ни туши, ни теней, ни тональника, помада и та нашлась лишь гигиеническая. Не то чтобы я собиралась краситься, я вообще не делала этого сто лет, да и не умела толком, но… надо бы прикупить!

Снова расчесав волосы, я попыталась уложить непослушные завитки в некое подобие прически.

Потом направилась в гардеробную. Одежды у меня было много, но до этого момента я не замечала насколько она однообразна – сплошь джинсы, спортивные штаны и шорты, футболки, джинсовые и клетчатые рубашки, всевозможные толстовки, свитшоты и худи. Ассортименту позавидовал бы магазин молодежной одежды, вот только надеть мне было решительно нечего…

Стоп! Я так и замерла с клетчатой рубашкой в одной руке и джеггинсами во второй.

Это я что пытаюсь выбрать, что лучше надеть, для встречи с Демьяном?..

Осознание данного факта на некоторое время повергло меня в шок. Оказывается, несмотря ни на что, я хотела увидеть Демьяна хотя бы еще раз, пусть и на пару минут. И при этом не выглядеть пьянчужкой с банкой пива, или психованной истеричкой в халате. Но и допустить, чтобы парень заметил мои потуги принарядиться, я тоже не могла.

Я сдернула в вешалки черную футболку и присовокупила к той одежде, которую и так уже держала в руках. Быстро переоделась и замерла у большого ростового зеркала все там же, в гардеробной.

Пожалуй, своим обликом я была довольна. Выглядела я просто и вполне по-домашнему. Приталенная футболка с треугольным вырезом и джеггинсы подчеркивали фигуру, но их эластичная ткань не стесняла движений. Дополняла образ темная рубашка в изумрудную клетку, которая удивительным образом гармонировала с цветом моих глаз. Рубашка была свободного кроя, длиной до середины бедра, застегивать ее я не стала. Немного подумав, я достала из угла тапочки с зайчиками и всунула в них ноги. Глупо отказываться от любимой обуви.

Я еще раз провела пальцами по