Боги и монстры - Зави Джеймс

Этот самовлюблённый, высокомерный сукин сын.

Ревновала?

Я не ревновала, увидев его с какой-то другой женщиной. И уж точно не играла в мелочные игры, пытаясь вызвать у него ревность. Почему мне нельзя было проявить искренний интерес к Мэтью? Мэтью был… милым.

— Рано домой? — спросил Мэтт, когда я вошла. Он сидел на диване, листая телефон.

— Да. На работе не было ничего срочного. Было бы невежливо заставлять тебя ждать. Дай мне переодеться, и потом поедем.

— Конечно. Разумеется. Не торопись.

Я поднялась по лестнице в свою комнату и начала рыться в шкафу, отгоняя все мысли об одном конкретном Божестве.

Прошли годы с тех пор, как я была на свидании. Это всего лишь ужин. Нечего нервничать. К тому же я знала Мэтью, так что у нас были темы для разговора — без всей этой неловкой тишины.

Переодевшись в узкие джинсы и розовую шёлковую блузку с глубоким вырезом, я оценила своё отражение в зеркале. Я распустила волосы из небрежного пучка и аккуратно их расчесала, прежде чем решить, что выгляжу вполне прилично.

— Ты отлично выглядишь, Скотт, — сказал Мэтью, поднимаясь на ноги, когда я снова вошла в гостиную.

— Ты и сам выглядишь вполне неплохо.

Мэтью был мужчиной, который следил за собой. Голубое поло, которое он носил, облегало его мускулистую фигуру, позволяя по достоинству оценить его телосложение. Он был классически красив — из тех, кого можно было бы сыграть принцем в сказке, с его светлыми волосами и голубыми, как у ребёнка, глазами. Несколько коллег уже проявляли к нему интерес. Даже я иногда задерживала на нём взгляд, когда он выходил из комнаты.

Так было до тех пор, пока не появился Грейсон, и кинозвёздная внешность поблекла по сравнению с чем-то более тёмным и диким.

— Готова идти? — спросил Мэтт.

Он взял ключи с журнального столика, и, когда я обернулась, Грейсон стоял, прислонившись к двери, наблюдая за нами обоими. На его лице застыло грозовое выражение, а вокруг его рук заклубились чёрные вихри, прежде чем лампочки под потолком замигали.

— Не разрушай мой дом, пока нас не будет, — сказала я ему.

— Ничего не обещаю, — коротко ответил он сквозь стиснутые зубы.

Его взгляд прожигал нам спины, пока Мэтт выводил нас из дома. Пусть ревнует сколько угодно. Мне было всё равно.

В ресторане было многолюдно, но нас быстро усадили за столик и приняли заказ. Маленькое итальянское местечко, которое порекомендовал Мэтт, и я была рада позволить ему выбрать.

— Я не был уверен, что ты согласишься на свидание, — признался он, когда напитки принесли к столу.

— Вот как?

— Ты всегда занята, и я ни разу не слышал, чтобы ты много говорила о своей личной жизни.

— Там особо нечего рассказывать.

— Думаю, ты была слишком поглощена учёбой и работой. Иногда тебе стоит сбавлять темп.

Эта фраза заставила меня внутренне напрячься. Я была уверена, что Мэтт не стал бы говорить Джеймсу или любому из моих коллег-мужчин, чтобы они сбавили темп.

— Я смогу сбавить темп, когда умру, — пробормотала я.

Подняв салфетку со стола, я положила её себе на колени, пытаясь унять волну раздражения.

— Я лишь хочу сказать, что тебе стоит иногда уделять время себе. В жизни есть не только работа, — возразил он.

Но для меня — нет. Мои родители умерли, брат жил за океаном, а мужчина, с которым я думала провести остаток жизни, всё прекратил. Работа заставляла меня вставать каждое утро. Она была постоянной величиной, и я знала, что хороша в ней. Успех был подтверждением моей ценности. Если я замедлюсь, если остановлюсь, я не знала, что тогда произойдёт.

— Расскажи лучше о себе, — сказала я, желая перевести разговор с себя на него.

За тот год, что я его знала, было легко заметить: любимая тема Мэтью — он сам. Ему нравилось посвящать людей в истории своей жизни, и ему требовалось совсем немного поощрения, чтобы развернуть рассказ или уйти в сторону от темы.

Когда он оживлённо рассказывал о своей семье, во мне появилась тонкая струйка вины, потому что мои мысли, как это часто бывало в моменты скуки, снова возвращались к Грейсону.

Я хотела убедить себя, что единственная причина, по которой я вообще думаю о Грейсоне, заключается в том, что я Смертная, а мы все не можем не замечать ту потустороннюю красоту, которой он обладал.

Острые скулы и напряжённые мышцы заставляли взгляд цепляться за Грейсона без малейшего усилия с его стороны. В отличие от остальных одиннадцати Богов, он был менее безмятежным. Он был опасным. Диким. Он не притягивал к себе так, как его братья. Его характер и внешность предупреждали держаться подальше, и я думала, что смогу… до того поцелуя.

Как одно-единственное действие могло так меня разрушить? Он заразил меня, и я не имела ни малейшего понятия, как себя вылечить. Грейсон заставлял меня чувствовать, будто я потеряла контроль над всем, но одновременно с этим в том поцелуе была странная тишина и покой. Любое другое прикосновение, которое у меня когда-либо было с кем-то, меркло по сравнению с ним.

Мысли об этом сейчас заставили меня покраснеть, и я скрестила ноги под столом, пытаясь унять пульсацию, начавшуюся между ними. Если один поцелуй заставил меня чувствовать себя так, я задумалась, что бы я почувствовала, если бы мы зашли дальше по этому запретному пути.

Пару часов было легко убить в лаборатории или у Сала на ринге, но с Мэтью время тянулось, и я была рада наконец вернуться домой и закончить этот вечер.

— Я очень надеюсь, что тебе понравился вечер, — сказал он, когда мы вошли внутрь.

— Было… приятно.

— Ты позволишь мне пригласить тебя ещё раз? — В его голосе звучала такая надежда, что я не знала, как отказаться.

— Мэтью, — начала я мягко.

— Мы хорошая команда, Квентин. Я просто хочу показать тебе, что всё может быть не только работой.

Какой вред будет в том, чтобы согласиться на ещё одно свидание? Он, возможно, и не приводил меня в восторг, но Мэтт был вежливым и имел достойную работу. Иногда он говорил лишнее, но в целом обращался со мной вполне хорошо.

— Хорошо, — наконец сказала я. — Мы можем повторить.

— Мне нужно прийти пораньше, чтобы обсудить кое-что с Гаретом, так что я, пожалуй, пойду спать.

— Спасибо за сегодняшний вечер.

— Тебе не за что меня благодарить.

Возник неловкий момент, когда мы стояли в прихожей. В фильме можно было бы ожидать, что мы обменяемся поцелуем на ночь, но в реальности я просто кивнула