Терновая Корона - Виктория Олейник

теперь осознание навалилось на него неподъемной тяжестью. Тени зашевелились в углах, реагируя на его отчаяние. Потянулись к нему, желая разорвать его, поживиться душой, поглотить разум...

Он взмахнул клинком, и одна из теней с воем растворилась во мгле, но другая вцепилась в его руку и взвизгнула, отброшенная ударом эфеса. Как стая гиен, они нападали со спины. Подвывая, шипя, взрыкивая, они атаковали его сначала осторожно, но с каждым мгновением все яростнее, смелее...

— Пошла прочь!

Он рассеивал их клинком, отбрасывал, уничтожал... но они наползали, умножаясь. Привлеченные его отчаянием, они бесновались, поскуливали, но не сдавались.

Пока он не оказался в одиночестве посреди марева тьмы. Одна из теней атаковала его и, воспользовавшись моментом, выбила клинок из его пальцев. Гулко зазвенев, оружие откатилось в сторону, сверкнуло и затерялось в черной массе.

Леодар вздохнул, смиряясь с неизбежным. Они не отпустят его, теперь он законная их добыча. Тьма — любит свет, любит живиться тем, что ей недоступно. А теряя свет, души остаются здесь навсегда.

Отсюда нет выхода... И не все ли равно? Какая теперь разница? Без Айли жизнь теряет любой смысл. Жизнь, власть, деньги, развлечения, все потускнело, растворилось, утратило блеск, за которым оказалась лишь пустота.

Закрыв лицо ладонью, он опустил плечи — он знал, что будет дальше. Тени уничтожат даже память о нем.

Возможно, сейчас он желал именно этого....

— Нет!!!

Он вздрогнул, когда одна из теней бросилась, обхватила его руками. От нее исходил мягкий свет, от которого тени шарахнулись в разные стороны, будто пламя ослепляло их и загоняло обратно во тьму.

— Мой!!! Не отдам!

Поначалу Леодар не поверил... не понял. Решил, что этот мир снова играет с ним.

— Айли…

Это действительно была она. Дрожащая, слабенькая, тускло мерцающая, как огонек угасающей свечи. Она нашла его... пыталась защитить, как всегда. Рисковала собой, зная, что они обречены.

Она выглядела растерянной, сбитой с толку, пусть и воинственной. Так всегда бывает. Умирая, души теряются во мгле. Они не помнят, кто они, для них больше нет смерти, но и жизни нет. Это лишь душа. Не сама Айли.

Но она его вспомнит. Обязательно вспомнит, когда они выберутся отсюда.

Одна из теней бросилась на нее, ее клыки сверкнули во тьме. Рыкнув, Леодар развернулся и, накрыв голову жены ладонью, ответил ударом подхваченного с пола клинка. Никто не тронет ее, больше никто ее не коснется!

Внутри всколыхнулась ярость, решимость защитить единственную, кто освещал его путь; пусть только приблизятся! Пусть только подойдут ближе!

Айли совсем слабенькая. Алатар не соврал, ей здесь не место. Она будто исчезала из его объятий, распадалась. Она не успела перейти грань, он так и предполагал. Но в отличие от всех этих существ, феникс не останется бродить здесь до скончания веков.

Когда ее душа угаснет, она станет частью стихии — пламени, из которого родилась. А что дальше?

Он знал ответ. Он потеряет ее навеки.

Этого не будет!

— Иди за мной, — отрывисто приказал он прижавшейся к нему девушке. Ее душа была так прекрасна... Она ничего не понимала, как и все здесь. Она не помнила его. И вероятно, пришла на помощь лишь потому, что их души связаны.

У него мало времени.

— Не отходи ни на шаг.

Странным образом она дарила ему силу. Через сопротивление этого места он вызвал на ладони огненный пульсар, хиленький и слабенький, отнимающий много сил, как если бы он пытался осветить целый мир, а получалось лишь клочок пространства вокруг.

Но тени опасались магического света, подвывали, с алчностью провожая каждый его шаг, но пока не подходя ближе.

— Ни на шаг, Айли! Не отходи от меня.

Леодар взмахнул рукой, отгоняя одну из теней. Тени могут принять любую форму. Зарычав, еще одна кинулась на него, но не отпрянула, как и предыдущая, а впилась клыками в его руку. Впрочем, тут же отшатнулась, оставив Леодара шипеть и зажимать рану.

Надо сказать, боль здесь была самая что ни на есть настоящая, а вот магия едва работала. Стиснув зубы, Леодар оглянулся и, притянув к себе душу феникса, накрыл ее голову ладонью. Он не хотел ее отпускать ни на секунду. В этом чёртовом мире душа может потеряться навеки. Нельзя позволить Айли отступить от него.

— Алатар, прекращай свои шутки! Слышал!

Тени — лишь часть Алатара. Леодар поднял голову, выискивал знакомый узор врат. Нужно выбираться из Лимба, немедленно!

Демон начертил в воздухе несколько символов, вспыхивая, они оставляли за собой след охранных чар. Леодар ударил клинком по очередной твари и потянул феникса за собой. Вон там что-то сияет — должно быть, Врата.

Девушка не сопротивлялась, здесь она была такой смирной... ах, если бы она была так послушна до всего этого! Леодар соврал, скажи бы, что не восхищался ее упрямством, ее смелостью, ее гордостью и волей, но он также соврал бы, если бы сказал, что часть его не досадовала на это.

Как сквозь туман, он провел ее по безмолвной мгле, среди сотен, тысяч теней, отгоняя тварей. Оставался лишь последний шаг, рывок и...

— Куда собр-ралс-ся? Я с-с ней не наигралс-ся...

Тени, преследовавшие их с самого начала начали собираться вместе. Они стекались к ним со всех сторон, шепча, встраивались одна в другую, пока у сверкающих врат не возвысилась исполинская тварь — не то дракон, не то пес, не то гидра. Три уродливые головы венчали ее шею, мощные крылья тенями закрывали проход и сливались со мглой.

Ее облик был неопределенным. Тени перетекали из одного облика в другой, то показывая исполинских размеров волка с клыками, с которых капала слюна, то трехглавого змея, из каждой головы которого вырывался раздвоённый огненный язык. Язычки пламени пробегались по костяным наростам на его голове, он был всем и никем.

— Цербер!.. — процедил Леодар, остановившись.

Смертные, как всегда, ни хрена не поняли. Личная зверушка Алатара никогда не была ни псом, ни иным существом.

Цербер — это сама мгла. И жертв своих она никогда не отпускает…

35

Зверь, оформившись волком с многоэтажный дом, припал к земле и раздул ноздри. Зарычал, перекатывая в горле звук. Его шерсть напоминала мглу, струящуюся туманом, красные глаза сверкали неизбывной яростью и ненавистью ко всему живому.

Цербер — средоточие тьмы. Это больше, чем страж; это то, что может поглотить душу и сделать своей частью. В этом главная опасность — ни в коем случае нельзя подпускать цербера ближе. Эта сила питается душами, вот почему из владений Алатара нет выхода, вот