Я обязательно вернусь. Книга 3.1 - Нора Ольвич

— Свечи не зажигать! Все вопросы будем решать завтра. Давайте перекусим и отправимся спать. Занимайте любые комнаты.

* * *

На следующий день благородная леди, ожидающая семейного пополнения, в глубоком трауре, несла себя в здание городской ратуши. Её деревенское сопровождение старалось оградить её от малейших неприятностей.

— В таком положении католичка ни за что бы не вышла из дома. Эти протестанты. Они такие…

— Тихо дорогая. Она вдова.

— И что? На таких сроках леди не должна покидать свои покои.

Прохожие оглядывались ей вслед. Как неприлично.

— Позвольте, — тихий голос и скорбно опущенная, покрытая чёрной вуалью голова с волосами цвета тёмной меди, — мы так долго добирались, я могу эти документы, это прошение оставить на рассмотрение Его Величества? Мой муж, он погиб недавно. В пограничье, в сражении.

Леди явно переоценила свои возможности. Дрожащий голосок сорвался на самой высокой ноте, что могло себе позволить это сломленное существо. Положив маленькую ручку в чёрной перчатке на огромный живот, в котором находилось, вероятно, два или три младенца она стала заваливаться набок, закатывая глаза. Слуги поддержали её и усадили в кресло. Служанка достала, что-то с отвратительным запахом и поднесла к лицу леди. За чёрной плотной вуалью невозможно было разглядеть черты лица страдалицы.

Служащий смотрел в недоумении. Какой деревенский акцент. Понаехали в столицу. Эти хоть хорошо, что единоверцы. А то католики совершенно обнаглели.

— Прошу вас брат, мы сейчас уйдём. Примите послание миледи, прошу, во имя единой веры. Поставьте вот здесь отметку и подпись. И заверьте печатью. Что приняли на рассмотрение. Она так верит в нашего короля. Да продлит Господь годы его правления. Леди Финуэла завтра и не вспомнит, что здесь была, горе помутило ей рассудок. А вдруг по дороге настанет этот самый момент. Вы же понимаете? А так отметка будет. Его Величество не откажет нам. Ведь он действительно послан нам всевышним.

Илона, живя годами по соседству с протестантами играла свою роль просто на отлично.

— Давно приехали?

Девушка скромно опустила глаза, и будто растерявшись, отрицательно помотала головой. Скромная и нежная. Всё-таки лютеранство к лицу дамам.

А далее, мы слушали шёпот служащего, и я приходила в ужас:

— Слышали, королева примет через два дня протестантство, в этот день покрепче вечером закройте двери и ставни на окнах, а лучше уезжайте из столицы. Король ждёт отречения от католичества многих своих дворян. Все, кто присягнёт маленькому Эдуарду на верность, должны быть протестантами. Скоро отменят закон о свободе вероисповедания. Сколько пушек стянули к крепостной стене. Наша вера восторжествует. Вот увидите. Наши клинки наготове.

Илона безмятежно кивала в согласии, послушно внимая словам клерка. Её васильковые глаза с восторгом наблюдали за мужчиной, воодушевляя его на ещё большие откровенности. А у меня стыла кровь в венах от ужаса. Я не помнила, как попала обратно в карету.

— Нужно отъехать в сторону и подумать. Где мы сейчас находимся?

Я хотела биться головой о стену экипажа. Какая я дура.

— Посольство Франции, миледи.

— Остановись напротив и замрите.

Я наблюдала из-за опущенных занавесок. В здании шли сборы. Они старались делать это скрытно. Но я была уверена, что ночью здание опустеет. Союзники покидали страну. Вероятно, у них была для этого возможность. И они знали, что готовится переворот.

— Поедемте в посольство Испании.

Тихое покачивание. Запруженные улицы. Утопающий в зелени, стоящий на удалении небольшой особняк. В нём не было жизни. Абсолютно. Уже все уехали? Отложив в сторону все мирные договорённости? Что происходит?

Католики покидают страну. Портьера на втором этаже, и её лёгкое движение. Практически незаметное. Все окна в доме занавешены. Но я была уверена, там были люди. Я слышала испуганное метание их мыслей.

— Помоги мне выйти. Мне плохо. Это единственное место, где я могу передохнуть. Они не посмеют не открыть.

Вейлр буквально внёс меня на руках в затихшее здание — неприкосновенное имущество чужого государства. Управляющий в шоке разводил руками, но что он мог сделать. Наш напор был просто вызывающим.

— Миледи, ей плохо. Она вдова, мы сегодня же уезжаем. Простите мою бестактность. Помогите. Воды. Положите её сюда. Всевышний, как холодны её руки. Приоткройте окно. Нет! Закройте. Она простынет. И всё же, откройте!

Илона навела переполох, это она умела. Громкая тарабарщина из шотландского наречия и совершенный испанский язык, а следом французский и тоже идеальный, всё это привлекло внимание обитателей особняка.

Нас пропустили-таки в приёмную. У них просто не было выбора. Моя откинутая голова, покоилась вначале на сгибе руки верного Вейлра, а затем на спинке глубокого кресла. Тяжело вздымалась грудь. Если честно мне было жарко, и очень тяжело носиться с накладным животом. А ещё этот корсет, сдавливающий мои бедные внутренние органы, которые совершенно не привыкли к такому вот обращению.

Итак, прикрытые глаза. Хороший обзор всей комнаты. Я ждала посла.

А окружающие ждали, когда я приду в себя. Подождём.

Мой долгий и протяжный стон. Спешные шаги в соседнем помещении. Твёрдые и уверенные. И голос, от которого у меня волосы зашевелись на затылке. Что это? Я во сне?

— Что здесь происходит?

— Эта леди, ей плохо ваша светлость, её прислуга попросила нас об этой услуге. Мы не смогли отказать.

Я приоткрыла глаза. Герцог дель Альбуркера, это просто страшный сон. Мой личный кошмар. Он ожил!

Было желание вскочить и убежать обратно в экипаж. И ехать, ехать, не оглядываясь, уезжая из города. Из страны. На край земли от этих ненормальных жителей средневековья, готовых за призрачные знания и условности вырезать всех католиков или протестантов в этой или другой, всё равно, в какой стране. А неугодных дам сгноить в монастырях. Безумцы.

Где тот край земли, где я смогу отдохнуть от этого морального уродства!

Попыталась сесть удобнее. Руки, они тряслись. Обратила внимание на двух молоденьких сеньор, прижимающих к себе детей. В волнении, не замечая, что делают им больно. Затем появились их мужья. Всего около девяти человек, посчитала. Мы должны попробовать спастись. Все. Я словно бабочка летела в пламя, раздутое самой судьбой.

— Помогите мне дойти до экипажа, сеньор, пожалуйста.

Я очень аккуратно встала, поддерживая живот и, вцепившись в рукав камзола моего когда-то возможного жениха, повела его на улицу.

Он высокомерно и брезгливо поморщился, но помог мне преодолеть сей длинный путь. У него просто не было выбора. Высокородный испанский гранд не мог оттолкнуть леди, находящуюся в положении. Даже дурно панующую потом,