Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... - Тамара Шатохина

в старой России и для еды, и чтобы самовары блестели, и чтобы вши не заедали. Бренди – экспромт, скорая помощь, простое умозаключение. Но даже если у меня с этим получится – останутся гниды… То есть, придется в несколько этапов, получается? На съедение меня сюда кинули? А клопы здесь… блохи?

Дальше выстрелило все, что я нечаянно складировала в своей голове в течении жизни. Говорила я негромко, но долго и с выражением, четко проговаривая слова. Правда, часто при этом повторяясь и сцепив перед собой руки почти до судороги в них. Понемногу отпустило...

- Господи, прости меня грешную, - размашисто перекрестившись, я натянула на себя свежую рубаху и глотнула остатки пойла из бутылки, почти не чувствуя его вкуса. Руки дрожали, ноги не хотели держать… Пришлось еще посидеть.

Чуть успокоившись, взяла со стола канделябр, прошла к двери, отперла ее и выглянула наружу – коридор был пуст. Нужно было найти нежилую комнату для сна. В этой постели мне не уснуть. Может и вообще не уснуть… но здесь точно не получится.

Такая комната нашлась на втором этаже. Здесь было пыльно, но на полу имелся потертый ковер – тонкий, темный и сухой. На него я и улеглась, сжавшись комочком, подстелив и укрывшись подобием старинного русского шлафрока – огромным халатом с большим запахом. Шевеление под «чалмой» сейчас воспринималось не столько с брезгливостью, сколько с мстительным злорадством, в желудке было жарко от выпитого пойла, убаюканный сивухой мозг плыл…

Назавтра нужно будет вычесать волосы на улице, подальше от дома, убрать из кухни солому и вымести-вымыть там… Научиться пользоваться огнивом и нагреть для себя воды для купания. Вымыться. Грязную воду вынести. Прокипятить снятую одежду и постельное, потому что спать на полу – не дело. Тряпки где-то развесить для просушки, потом снять их и постелить в одной из комнат второго этажа. Но перед этим убраться там. Приготовить себе еду…

И Аннет. Оставить ее умирать с голоду в запертой комнате я не смогу. Получается, что мы поменялись ролями и теперь я буду обслуживать ее потребности. Это если супруг согласится с требованием запереть ее. Было во всем этом что-то неправильное… но сейчас не до того.

Сейчас я уже не паниковала, скорее даже чувствовала небольшое превосходство над обстоятельствами. Определенно я в плюсе - не тронулась умом и даже составила программу-минимум на будущее. Проживу завтрашний день и стану уметь и понимать больше, отсюда и стану плясать дальше.

До сих пор нет понимания и объяснения моему участию в этом дурдоме. Значит буду плыть по течению, выживая, а там видно будет.

Проснулась я поздно. Дверь в коридор оказалась приоткрыта. И ладно – вытянулась я на полу, прислушиваясь к тому, что творилось на голове… выдохли или устали носиться? Или дрыхнут пьяные… Мысль отозвалась легкой тошнотой. Я так и не поела толком, но главное - совсем мало пила вчера. Дома я постоянно таскала в сумке бутылочку с водой, регулярно пить стало уже привычкой. Стоило вспомнить об этом и жажда усилилась в разы. Пора было выползать и претворять в жизнь вчерашние планы.

Но тут где-то послышались мужские голоса, и я насторожилась. Тихонько встала и подошла смотреть – перед домом собралось человек шесть на конях. Ах вы, ссс…собаки бешеные! Вон чего так воняло! Один из мужиков стоял и преспокойно мочился на траву у самого крыльца. А наш супруг садился сейчас в седло, чтобы… «отъехать»? Правда?! Вот так просто?

Я вскинулась и забарабанила в оконную раму. Хотела открыть окно, но способа не нашла и тогда отчаянно замахала руками. Увидев, что метания мои замечены, стала быстро натягивать на себя верхнюю одежду. Пояса вчера не догадалась захватить и ничего страшного. Придерживая одежду руками, помчалась по лестнице навстречу мужу. Куда он, на фиг, сорвался? А подробный, пошаговый инструктаж? Идеально бы - в письменном виде. Я же ничего не знаю здесь!

- Томас! - почти врезалась я в него у подножия лестницы, - вы не можете вот так… где мне взять воду и еду? И мне нужномыло!И что значит – отъеду?! А на сколько? Как так можно? Вы и правда – просто уехали бы пока я спала?

Что-то менялось в его лице и в худшую сторону. Улыбка исчезла, руки опустились. Я глазам не верила. Думал, что кинусь ему на грудь? Увидев меня в окне, он сразу слез… сошел? с коня, да… Нет, когда тебя провожают, это всегда приятно, я понимала это. И поручкаться или пожелать там… легкой дороги, была не против. Но от руки, опять протянутой ко мне, не просто шарахнулась - меня передернуло всю. Это бзик… у меня затык теперь – фобия! Я смотрела на мужчину, а видела источник заразы.

- Миледи… - холодно прорычал он, чуть склонив голову: - Бочка у кухни полна водой. На столе вы увидите сranberry в небольшом бочонке. Еду будут подвозить через день – молоко, яйца, зайчатину или птицу. Мыло…? Джон! – заревел он, шагнув к входной двери - неси сюда мыло!

Даже просто ровного отношения в голосе – ноль.

Уже знакомый мне мужчина быстро спешился и стал рыться в суме, притороченной к седлу. Подбегая, отнес ко входу в дом и передал хозяину темный брусок, который тот протянул мне.

- Это единственный кусок в доме? Ценность? – на всякий случай уточнила я.

- Можете позволить ее себе, миледи, - рявкнул «муж», - задержусь сверх ожиданий – вам дадут знать. И помните, что за домом смотрят.

- Я могу просить у них помощи в тяжелой работе - тех же дров наколоть? А что с Аннет?

Он криво улыбнулся, отводя взгляд.

- Делайте с ней, что хотите. Можете совсем избавиться… она опять грязна.

- Что значит – «с ней делать» и «грязна»? Вымыть ее что ли? – потерялась я, - скажите яснее – что с ней не так?

- Она кровит, миледи, - прозвучало тихо и отстраненно. А потом мужчина опять взглянул на меня свысока, будто даже с вызовом.

- Что еще вам необходимо знать? Дрова давно наколоты, из кухни есть второй ход прямо в дровник. Людям запрещено даже говорить с вами... приближаться к дому. Но вас защитят, если нужно.

- Спасибо, - неловко пробормотала я, - а больше ничего и не нужно, все понятно. Не расстраивайтесь так, Томас, у вас с ней еще будет время… для зачатия. Все получится – я уверена.