Картографка генерала-дракона. Я должна была оставить его в буре - Лилия Карниенко

— Для восточного коридора подъём нужно начинать через десять минут, — напомнил Восс. — Любая задержка работает против Кассара.

— Я слышал.

Капитан не ушёл. Его ладонь оставалась возле отметки столицы, а на лице впервые с начала полёта появилось открытое несогласие с генералом.

— Моя жена находится на южной террасе, — сказал он. — Сын служит у центральных башен. У половины людей на борту семьи в Кассаре или на ближайших верфях. Они имеют право знать, почему мы ещё не набираем высоту.

— И узнают.

— Когда выбор уже сделает течение?

Рорк выдержал его взгляд.

— Через несколько минут вернутся два разведчика. До тех пор корабль сохраняет возможность войти в любую ветвь.

— При повреждённом крыле восточный подъём займёт больше времени.

— Тогда подготовьте раму сейчас, но курс не меняйте.

Восс прижал губы, сдерживая ответ, и вышел из рубки. Следом отправились офицеры и старший механик. Их шаги тяжело прогремели по лестнице, а через открытую дверь сразу потянулся шум с палубы: команды передавали на нижние посты, люди освобождали канаты, готовя правое крыло к возможному подъёму.

Я осталась у западной стороны карты.

Лиарру обозначал маленький круг на краю Облачного залива. После первого уничтожения город исчезал со схем почти на семь лет. Только недавно картографическое управление вернуло его название на государственные листы, рядом появилась тонкая линия нового причала и несколько отметок строящихся башен.

Кассар занимал в три раза больше места. Вокруг столицы провинции расходились воздушные дороги, военные коридоры, торговые пути и цепь защитных сооружений. Потеря города отрезала бы всю восточную границу от центральных земель драконьей империи.

Числа требовали выбрать Кассар.

Я знала это и всё равно не могла убрать руку от Лиарры.

— Сколько людей сейчас живёт в твоём городе? — спросил Рорк.

— Последний список называл двадцать семь тысяч. К началу осени должно было стать больше.

— В Кассаре около ста двадцати тысяч.

— У Кассара есть семь высотных башен и центральный щит. У Лиарры работают две нижние рамы, рассчитанные на морской ветер. Новый фронт ударит сверху.

— Защитники Кассара не знают его направления и силы.

— Они хотя бы смогут поднять щит.

— Если успеют понять, что происходит.

— Лиарра не сможет даже этого.

Рорк провёл пальцем вдоль восточной ветви. Белая линия фронта уходила к горным террасам почти прямым путём, набирая высоту после каждого воздушного уступа. Западная ветвь опускалась к заливу, подхватывая нижние слои бури. Через восемь часов над двумя городами должно было появиться небо, способное стереть улицы, мосты и причальные башни.

— Разведчики могут найти соединение между потоками, — сказал он.

— Если оно существует.

— Ты сама потребовала проверить.

— Потому что отказываюсь принимать невозможность, пока не увижу её границы.

— Хороший принцип.

— Сегодня он уже завёл нас в воронку.

— А потом вывел.

Я оторвала взгляд от карты.

— Двое людей не вышли.

— Поэтому следующий расчёт проверим вдвоём.

В его голосе не было упрёка. Рорк просто напомнил о решении, которое мы приняли после мёртвого потока: больше никто из нас не выбирает в одиночку, когда на линии стоят чужие жизни.

Но сейчас совместный выбор казался ещё жесточе. Один из нас должен был согласиться с гибелью собственного города, понимая доводы другого.

За разбитой стеной рубки проходил спокойный тёмный поток. Вдали две ветви нового фронта сияли белыми дугами, расходившимися от центра бури. Между ними оставалось широкое пространство, заполненное неподвижными облаками. Снаружи оно выглядело свободным, однако разведчик уже предупреждал о каменных островах и встречных течениях.

— Кого вы выбрали бы до нашего разговора? — спросила я.

— Кассар.

Честность обожгла сильнее уклончивого ответа.

— Из-за количества людей?

— Из-за людей, защиты границы и перемирия. Разрушение столицы провинции поднимет военный совет раньше, чем кто-либо успеет объяснить происхождение фронта.

— Гибель Лиарры даст Керро то же самое.

— Да.

— Тогда разница только в том, какой стороне достанутся новые могилы.

Рорк опёрся ладонями о край стола. Повреждённое плечо отозвалось едва заметным напряжением, но он не изменил положения.

— Разница есть всегда. Мы просто пока не видим всей цены.

— Вижу достаточно. Кассар построен для войны. Лиарра ещё не закончила строить крыши.

— В Кассаре дети живут рядом с военными башнями, а рабочие семьи — возле верфей. Стены не превращают их в солдат.

— Я этого не говорила.

— Но предлагаешь считать защиту причиной оставить город под ударом.

— А вы предлагаете считать численность причиной оставить беззащитных.

Слова становились всё жёстче, хотя ни один из нас не повышал голоса. Впервые между нами не стояли ложь Керро, прошлое Лиарры или прежняя ненависть. Мы спорили о том, что происходило сейчас, и каждый довод другого был справедлив.

От этого уступить становилось невозможнее.

— Люди на этом корабле полетели за вами, — продолжила я. — Их семьи в Кассаре. Я понимаю, почему вы обязаны вести их туда.

— Тогда о чём мы спорим?

— О тех, кого здесь некому назвать по имени.

Рорк замолчал.

Я указала на Лиарру.

— Там живут портовые рабочие, рыбаки, строители, семьи, вернувшиеся через семь лет после разрушения. Они поверили, что город снова может стать домом. У них нет генерала на военном корабле, офицеров у карты и людей, которые потребуют спасти именно их. Есть только я.

— Поэтому ты требуешь, чтобы мои люди отказались от своих близких?

— Я требую учитывать, у какого города остаётся шанс без нас.

— Мы не знаем, выдержит ли Кассар.

— Знаем, что Лиарра не выдержит.

Рорк провёл рукой по лицу. Усталость впервые прорвалась сквозь его собранность. За последние часы он трижды выходил в бурю, принимал разряды, держал повреждённую раму и отдавал приказы людям, которых мог привести к гибели вне зависимости от выбора.

Мне следовало остановиться.

Вместо этого я произнесла то, о чём уже пожалела, едва слова покинули губы:

— Вы всё равно выберете Кассар. Там ваша власть, ваш штаб и всё, что вы строили годами. В решающий момент воинский долг окажется для вас важнее людей, которых вы никогда не видели.

Рорк не ответил.

Он выпрямился и отошёл к разбитой стене. Белые дуги отражались на его лице, делая серые глаза светлее. Я ждала гнева, приказа покинуть рубку или напоминания, что именно его власть до сих пор удерживала экипаж от распада.

Ничего не последовало.

Его молчание заставило меня услышать собственное обвинение без прикрытия ярости. Я ударила по тому, что составляло основу его жизни: ответственности перед провинцией и людьми. Назвала долг стремлением сохранить власть, хотя уже видела, как легко Рорк рисковал собой ради рядового сигнальщика.

— Я не должна была…

С верхней палубы донёсся тревожный сигнал.

Фенн передал код по переговорной системе:

— Возвращается первый разведчик! Нижний сектор!