Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 - Алиса Лаврова

— Когда придет время, он заплатит за этот удар, — рычит змей, разжигая во мне ужасную ярость, которую я изо всех сил пытаюсь подавить. Достаточно мне уже того, что я едва могу усмирить порывы Дары.

— Сейчас не время, — говорю я про себя, чувствуя, что змей вполне может показать свою силу прямо сейчас и что-то сделать с Бугаем за тот удар. И тогда мне точно конец.

Осторожно выдыхаю, чувствуя, как змей успокаивается.

Построение завершается привычным ритуалом. Новый старший надзиратель — я вспоминаю из памяти Дары, что его зовут Крыс — проходит вдоль шеренг, щелкая кнутом и раздавая тумаки тем, кто мешкает. Он останавливается у десятого отряда, и я чувствую, как всё внутри сжимается.

— Отбросы из десятого! — рычит он, и его голос эхом катится по площади. — Четыре дня без нормы! Знаете, что это значит?

Десятый отряд замер в самом конце, и даже отсюда я вижу, как поредели их ряды. Рольф держится прямо, но под глазами залегли глубокие тени. Лира едва стоит на ногах, цепляясь за руку Грайма. За те дни, что я их не видела, они, похоже, потеряли еще нескольких человек.

Внутри все сжимается от жалости.

— Седьмой уровень! — он выплевывает слова, как проклятие. — Сегодня Крыс покажет вам, как надо работать. Может, хоть перед смертью научитесь!

Крыс — тощий человек с обезображенным оспой лицом и глазами, полными холодной ярости. Он поглаживает кнут с нездоровой нежностью. Этот жестокий человек всегда говорит о себе в третьем лице.

Мое сердце колотится так громко, что кажется, все вокруг должны слышать. Седьмой уровень. Сегодня. Прямо сейчас. Оттуда не возвращаются.

34

34

Когда мы доходим до шахт, наш первый отряд спускается на третий уровень. Оптимальная глубина — камней еще достаточно, а риск обвала минимален. Но я не могу перестать думать о десятом отряде, которых сейчас гонят все глубже и глубже, в самое пекло.

Бугай, рыча, распределяет участки.

— Дара, тебе — дальний восточный.

Наказание. За дерзость. Дальние туннели — это час пути в одиночестве, а значит, меньше времени на работу. Но Бугай не подозревает, что снова оказал мне услугу, как вчера, с кроватью у входа.

Я, не мешкая, пускаюсь в путь по маршруту, который знаю наизусть, ведомая памятью Дары. Тусклый луч фонаря выхватывает из мрака влажные, поросшие бледной плесенью стены со странными, оплавленными бороздами — то ли следами исполинских существ, то ли древних механизмов. Воздух становится гуще с каждым шагом вглубь.

В самом дальнем ответвлении я останавливаюсь. За отслоившимся пластом породы скрывается тайник. Внутри — инструменты получше стандартных и десяток тусклых красных камней. Аварийный запас Дары.

Горько усмехаюсь. Дара годами готовилась выжить, копила, строила планы. И все рухнуло в один миг из-за чужой, бессмысленной жестокости. Или из-за ее неожиданной отваги? Ведь она могла и не пытаться спасти меня. Кто я для нее? Девушка, которую она знала всего несколько дней… Всего одно решение стоило ей жизни.

Отложив фонарь, я берусь за кирку. Здесь, вдали от чужих глаз, я могу использовать свой истинный дар, усиленный змеем. Закрываю глаза и тянусь к камням в породе.

Мир вокруг меня расцветает энергетическими узорами. Я чувствую их — красные, зеленые, синие — пульсирующие в толще камня. Но что-то изменилось. Чем глубже я вглядываюсь, тем сильнее кружится голова. Линии на шее начинают покалывать, потом жечь.

— Осторожнее, смотри, чтобы сила не захлестнула тебя с головой, ты пока еще слишком слаба, — шепчет Змей.

Вот, в трещине под потолком, пульсирует холодный синий свет. А там, под слоем пустой породы, мерцает целая россыпь зеленых искр. Они поют для меня, каждый своим голосом. Поют, словно зовут коснуться их, как будто только меня и ждали.

Я работаю быстро и методично, но с каждым ударом кирки что-то уходит из меня. К полудню из носа начинает капать кровь — темная, почти черная.

— Это плата, — равнодушно поясняет Змей. — Малая плата смертной за твою силу.

За пару часов я собираю больше, чем любой старатель за полный день. Больше, чем когда-либо собирала Дара.

И когда я увлеченно пересчитываю собранные камни, укладывая их в мешок, шорох за спиной заставляет меня замереть и обернуться.

Кто-то тяжело дышит в проходе, прислонившись к стене. В тусклом свете фонаря я вижу фигуру, согнувшуюся пополам, с которой капает кровь. Запах железа и страха наполняет воздух.

— Дара?

Голос хриплый, едва узнаваемый. Я делаю решительный шаг вперед, держа перед собой желтый фонарь, и свет выхватывает изможденное лицо.

Грайм!

Сердце пропускает удар. Он не должен быть здесь. Его отряд сейчас гонят на седьмой уровень!

— Это не твое дело, дитя, — тут же оживает Змей. — У тебя есть цель. Только камни.

— Какого черта ты здесь? — рявкаю я голосом Дары, но внутри все трясется от ужаса. На его лбу глубокая рана, одежда разодрана в нескольких местах.

— Я... сбежал... — он судорожно глотает воздух. — Когда спускались... на пятом... обвал начался. Крыс отвлекся... я... я видел тебя утром, я слышал, что тебя отправили сюда…

Он делает шаг и чуть не падает. Я инстинктивно бросаюсь вперед, подхватываю его.

— Он все испортит! — рычит Змей. — Тебе нельзя выдавать себя. Прогони его.

Линии на шее вспыхивают болью. Я чувствую, как сила начинает утекать, словно кто-то выдергивает нити из моего существа.

— Ты с ума сошел! Крыс тебя кожу живьем сдерет! — не обращая внимания на протесты змея, говорю я Грайму.

— Все равно... — он смотрит на меня глазами обреченного. — На седьмом... мы все умрем. Лира... она уже бредит, зовет свою дочку. Рольф пытается ее нести, но... — голос срывается. — Дара, я знаю, ты не обязана... но если у тебя есть хоть что-то... Помоги нам…

На секунду его взгляд становится странно ясным, словно он видит что-то за маской Дары. Но момент проходит так же быстро, как возник.

— Даже не думай помогать этому юнцу. Сделаешь глупость — и я заберу все, — Змей жжет изнутри. — Вернешься к своей жалкой человеческой слабости. А я найду того, кто будет двигаться к цели без сентиментальности. Эти люди ничего бы тебе не дали. Они ничтожные и жалкие.

— Я не